Будильник не прозвенел.
Он вообще не работал уже третий месяц, потому что Вера выпотрошила его шестерёнки для стабилизатора магнитного поля, а собрать обратно прибор не первой необходимости руки не дошли. Впрочем сегодня, вместо него её разбудил взрыв.
Это был деликатный домашний взрыв — небольшой, аккуратный, с зелёным дымом и запахом жжёной карамели. Именно такой, каким должен заканчиваться эксперимент с охранным артефактом пятого уровня, если ты неправильно рассчитал коэффициент накопления магии в рунном контуре. Вера открыла глаза, смахнула с лица сажу и несколько секунд смотрела в потолок, с которого медленно, как снежок зимой, летела побелка.
— Отлично, — сказала она потолку. — Просто прекрасное начало дня.
Она села на кровати — узкой, заваленной чертежами. Вера кинула взгляд на часы, которые каким-то чудом уцелели на стене. Одиннадцать утра. Она проспала целых четыре часа. Это, конечно же была непозволительная роскошь. Обычно Вера спала по два-три часа, урывками, между пайкой и расчётами, и считала это совершенно нормальным режимом жизни артефактора. Её организм считал иначе и периодически мстил ей провалами в сон посреди рабочего дня. Сегодня победа была на его стороне.
Вера встала и первым делом подошла к рабочему столу. То, что вчера было прототипом охранного артефакта, сегодня представляло собой оплавленный кусок металла с треснувшим кристаллом внутри. Рунная вязь пошла трещинами, накопитель вытек, и теперь по столу расползалось маленькое фиолетовое пятно, которое слабо светилось в полумраке.
Три недели работы. Сложных расчётов, чертежей, подбора компонентов. Столько драгоценного времени и ожиданий — и вот результат.
— Ну и ладно, — сказала Вера. — Начнём сначала.
Она никогда не расстраивалась из-за неудачных экспериментов. Точнее, расстраивалась, но быстро приходила в рабочий настрой. Её бывший научный руководитель, профессор Сириус, когда-то говорил ей: «Вера, твоя проблема в том, что ты не умеешь вовремя остановиться». Он был прав, но не в том смысле, который вкладывал в эти слова. Вера не умела останавливаться — и именно поэтому доводила всё до конца. Даже если для этого требовалось взорвать прототип трижды. Или, как в случае этого злосчастного охранного артефакта целых двенадцать раз.
При мысли о Сириусе у Веры испортилось настроение. Она запретила себе думать о нём ещё два года назад, когда ушла из академии и открыла собственную мастерскую. Но иногда мысли всё равно просачивались — как вода сквозь плохо запаянный шов. Она тряхнула головой и потянулась за метёлкой, чтобы смести с пола осколки.
