– Ну… допустим… этот, – сдавленно прошептала я, залипая взглядом на дельтовидной мышце.
Та, скромняшка, пряталась под тонкой белой рубашкой, но все равно угадывалась на отлично.
– А почему нет? – хмуря бровь, уточнила сама у себя.
Мужик, нависший горой мышц над крошечной чашкой взвара, был хорош. Бесстыдно, вопиюще хорош.
Точеный силуэт разворачивался вверх лихим треугольником. Хрустящая, как первый снежок на морозе, ткань фактурно подчеркивала рельеф. Да на эти плечи можно пару мешков с альта-цитронами уложить!
Впрочем, не так интересны были плечи, как лицо. Волевое, задумчивое, с упертым квадратом подбородка и нечитаемым выражением темных глаз.
Поразительно, что он тут совсем один, а не облеплен ангелоподобными созданиями, как лорд Келси.
То ли от чашки, то ли от мужчины тянуло легким ароматом ментола. Я его с нескольких шагов учуяла: тоже люблю мятные нотки. Все утро из волос мыльный настой выполаскивала, чтобы от меня не так крепко разило отдушкой «Шах-Гринская свежесть».
А он вот, значит, не выполаскивал… Хотя в высшем свете предпочитают более богатые и сложные ароматы.
Я продолжала украдкой разглядывать сира, примеряя его на себя… То есть, представляя его на себе… Тьфу! Не в этом смысле.
Хотя кому я вру? Именно в этом смысле и примеряя.
Для стыдной цели одинокий маг подходил идеально. Не классической красоты, но привлекательный. С мощной аурой, с пряным запахом силы. Что-то в груди тренькало и замирало, когда он разворачивал корпус в мою сторону. Неужели решусь? Сегодня, с ним?
Впрочем, какая разница с кем, если завтра я его не увижу?
Серебряный ручеек волос струился между его лопаток. Хвост был собран зажимом-невидимкой, и мне нравилась эта нарочитая простота.
Еще зацепили небрежно закатанные рукава – без драгоценных запонок и шелковых подвязок. Я вот тоже считаю, что сир должен быть сиром, а не розовощекой барышней в лентах, заколках и рюшах. Прямо скажем, на мне хватит идиотских оборочек для нас двоих.
Хмурый вид незнакомца намекал, что тот пришел на бал не за развлечениями и вынужденно коротает время за стойкой. Одинокий, озадаченный, недовольный… Прямо как я.
Льщу, конечно. Себе. Я не просто «озадаченная», я – вляпавшаяся в самый эпичный клубок проблем со времен основания Веера Междумирья!
По имению Келси разливался перезвон ледяных люстр. «Хрусталики», нанизанные на невидимую леску, колыхались под потолком. В бальном зале от жарких танцев началась капель, но здесь, в темном закутке зоны отдыха, от каждого выдоха клубился белый пар.
Ни капли иллюзий! Уж я в этом разбираюсь. Самые настоящие сосульки переливались перламутром, направляя острые кончики в макушки гостей. Над лестницами мягкими хлопьями кружил снежок. Обледенелые ступени скользили, морозный воздух обжигал щеки.
