Я помню, как впервые увидела тьму.
Ночь опустилась на замок, словно тяжёлый бархатный занавес, скрывающий от мира все наши грехи и страхи. Я стояла у узкого окна своей башни, вглядываясь в непроглядную черноту, что простиралась за каменными стенами. Ветер, холодный и влажный, пробирался сквозь щели в кладке, заставляя пламя единственной свечи дрожать и отбрасывать на стены уродливые, пляшущие тени. Моя рука — тонкая, почти прозрачная, с длинными пальцами и выступающими венами — сжимала холодный камень подоконника. Кожа была бледной, как у всех, кто редко видит солнце, а под глазами залегли тени, словно сама ночь уже оставила на мне свой отпечаток.
Внизу, во внутреннем дворе, раздавались приглушённые голоса стражи и лязг металла. Но эти звуки казались далёкими, нереальными. Мой мир сузился до размеров этой комнаты и того, что скрывалось за окном. Я слышала, как дождь барабанит по свинцовым крышам, как скрипят старые балки замка, словно жалуясь на свою судьбу. Воздух был пропитан запахом сырости, мокрого камня и гнили — это был запах моего дома.
Я знала каждый его стон. Замок де Морле был не просто строением из камня и извести; он был живым организмом. Его стены хранили память о сотнях поколений: о любви и предательстве, о рождении и смерти. Я часто думала, что эти камни впитали в себя столько боли, что сами стали источать её. Я чувствовала это нутром. Тьма здесь была осязаемой. Она не пряталась по углам — она была самим воздухом, которым я дышала.
В тот вечер я поняла нечто важное. Это не было внезапным озарением, скорее — медленным, мучительным осознанием истины, которая зрела во мне годами. В этом мире нет места для невинности. Она хрупка, как тонкий лёд над чёрной водой. Рано или поздно он треснет под твоими ногами, и ты окунёшься в ледяную бездну. И тогда у тебя останется только один выбор: стать охотником или стать жертвой.
Я смотрела на своё отражение в мутном стекле окна. Мои глаза — большие, серые, почти бесцветные в полумраке — казались чужими. В них не было ни детской наивности, ни девичьей робости. В них была пустота и холодное любопытство наблюдателя. Я больше не была просто Изольдой, дочерью лорда. Я была частью этого места. Я была плотью от плоти его мрачных коридоров и сырых подземелий.
И в этой звенящей тишине, нарушаемой лишь шумом дождя и биением моего собственного сердца, я сделала первый шаг навстречу той тьме, что уже давно ждала меня внутри. Я перестала бояться её. Я протянула ей руку.
Потому что иногда единственный способ выжить — это самой стать тенью.
