Дорога закончилась три часа назад. Дальше была только трясина.
Ярослав поправил воротник форменного суконного пальто, защищаясь от ледяного, пахнущего гнилью ветра. Лошадь под ним тревожно пряла ушами и наотрез отказывалась делать следующий шаг. Впереди, в седых сумерках, раскинулась Великая Гать — единственная ниточка из бревен, связывающая цивилизацию с глухой таёжной деревней Вербицы.
— Ну же, пошла, — Ярослав сжал бока кобылы сапогами. Из-под копыт брызнула черная жижа.
В свои тридцать два года Ярослав Громов повидал немало. Он расследовал самые грязные столичные убийства, выслеживал банды в доках и не верил ни в черта, ни в бога. Но это назначение в глушь Тверской губернии казалось ссылкой. За последние полгода в окрестностях Вербиц бесследно исчезли тринадцать человек. Горожане, купцы, заезжие торговцы. Местное начальство разводило руками и слало в Петербург глупые отписки: «Увезены Лесной Хозяйкой».
«Хозяйкой, — угрюмо подумал Ярослав, вглядываясь в наползающий туман. — Обычный сумасшедший там орудует. Или банда разбойников. Наведут мистики, чтобы след запутать, а я расхлёбывай».
Туман сгущался неестественно быстро. Он не стелился по земле, а словно выползал из болотных окон, принимая причудливые, почти человеческие очертания. В какой-то момент Ярославу показалось, что среди кривых обглоданных берез мелькнул силуэт — высокая женская фигура в белом саване.
Кобыла истошно заржала и встала на дыбы. Ярослав едва удержался в седле, хватаясь за поводья.
— Стой! Тише!
В тишине над болотом раздался звук. Это был не крик птицы и не вой волка. Кто-то пел. Тонкий, девичий, невероятно чистый голос выводил тягучую мелодию без слов где-то совсем рядом, в паре шагов от гати. От этого пения у опытного сыщика, не боявшегося ножа в подворотне, волосы на затылке зашевелились сами собой.
— Кто здесь? Выходи! — Ярослав сорвал с пояса тяжелый револьвер и взвёл курок.
Пение резко оборвалось. Туман колыхнулся, и прямо перед мордой лошади из темноты соткалась человеческая фигура. Ярослав чуть не нажал на спуск.
Это была девушка. Без шапки, с растрепанными темно-русыми волосами, в которые были вплетены сухие стебли болотного багульника. На ней была простая холщовая рубаха, а в руках она держала плетеную корзину, полную влажного мха и каких-то кореньев. Её глаза — огромные, прозрачно-зеленые, как болотная вода, — смотрели на сыщика без малейшего страха. Только с глубоким, холодным презрением.
— Дурак, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Зачем приехал? Оглушишь скотину, она в топь прыгнет. И тебя за собой утянет.
