Пролог. Олимпийский дедлайн
Москва в октябре 1978 года утопала в холодном, сером мареве. Пронизывающий ветер гнал палую листву по брусчатке проспекта Маркса, швыряя тяжелые капли дождя в монументальные окна здания Главного управления материально-технического снабжения Госснаба СССР.
В просторном кабинете на четвертом этаже, несмотря на поздний час, горели все три хрустальные люстры. Воздух здесь был настолько плотным от табачного дыма, что, казалось, его можно было резать ножом. За огромным Т-образным дубовым столом сидели пятеро солидных мужчин в строгих номенклатурных костюмах. Напротив них, у огромной настенной карты строящихся олимпийских объектов, стоял бледный, взмыленный начальник Четвертого союзного главка снабжения.
— Товарищи, я повторяю: ситуация критическая, — мужчина судорожно сглотнул, указывая указкой на жирную красную точку в районе Ленинграда. — Международный олимпийский комитет выставил жесткое требование. Все закрытые зоны для проживания иностранных делегаций и судейских коллегий на Балтике должны быть оснащены по первому разряду звуковой и видеоаппаратуры. Скандинавские стандарты! Срок сдачи объектов Госкомиссии — через восемь месяцев. А у нас по линии внешнеторговых объединений… голый ноль!
Сидевший во главе стола заместитель министра, грузный мужчина с седыми зачесанными назад волосами, медленно затушил окурок сигареты «Герцеговина Флор» в массивной яшмовой пепельнице. Его тяжелый, номенклатурный взгляд заставил докладчика мгновенно замолчать.
— Что значит — ноль, товарищ Баранов? — тихо, но со свинцовой угрозой в голосе спросил замминистра. — Вам на закупку японских аудиосистем Sharp и видеомагнитофонов Sony были выделены целевые валютные фонды. Особый лимит Совета Министров! Куда ушла валюта?
— Валюта переведена, — Баранов вытер платком шею под тугим воротничком рубашки. — Но японская сторона задерживает отгрузку из-за санкционных ограничений на высокотехнологичное оборудование. Первая партия застряла на складах в Финляндии. Если мы не найдем способ протащить технику через Выборгскую таможню в обход официальных каналов Госторга, Ленинградский олимпийский хаб сорвет международные графики. А это, товарищи… это политический провал на мировом уровне.
В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Срыв Олимпиады-80 из-за отсутствия импортного оборудования пах уже не просто увольнением с волчьим билетом, а реальной скамьей подсудимых.
Замминистра медленно поднял трубку закрытого телефона спецсвязи «Вертушка» с гербом СССР на диске.
— Соедините меня с Ленинградом. С Большим домом на Литейном, — глухо приказал он оператору. Выдержав паузу, он продолжил уже в трубку: — Здравствуй, Седов. Скажи мне, майор, твои люди во Втором управлении по экономической безопасности по-прежнему контролируют выборгский транзит?.. Мне нужен человек в Ленинграде. Не чиновник, не мент из ОБХСС, а гений логистики, который сможет перегрузить и спрятать олимпийские фонды прямо под носом у московских ревизоров. Срочно.
