Пролог. Красная стрела на Москву. и Дисклеймер
Внимание! Данное произведение является художественным вымыслом в жанре альтернативной истории. Все персонажи, события, наименования организаций, ведомственных структур и коммерческих схем вымышлены. Любое совпадение с реальными историческими лицами или событиями является случайным.
Автор не преследует цели оскорбить чьи-либо чувства, не пропагандирует употребление табачной и алкогольной продукции, а также не призывает к нарушению законодательства. Упоминание предметов и явлений эпохи служит исключительно для создания художественной атмосферы времени. 16+
Тяжелый ночной экспресс «Красная стрела» мерно и глухо постукивал колесами на стыках рельсов, разрезая густую, промозглую октябрьскую темноту где-то на границе Ленинградской и Калининской областей. За окнами купе СВ проносились редкие, размытые огни глухих полустанков, но внутри царила атмосфера дорогого номенклатурного уюта — мягкие бархатные диваны, тяжелые суконные шторы и тусклый, янтарный свет бра, покачивающийся в такт движению поезда.
Александр Орлов сидел у окна, лениво помешивая ложечкой крепкий чай в фирменном подстаканнике Николаевской железной дороги. На нем были дорогие заграничные брюки и тонкий шерстяной джемпер, купленный на закрытой базе «Ленгосторга». Внутренний директор по логистике и закупкам из 2026 года внутри него сейчас работал на предельной частоте, анализируя баланс активов.
Жесткая подпольная борьба в Ленинграде осталась позади. Спекуляция часами и помадами в институтских туалетах превратилась в легализованную торговую систему олимпийского масштаба. Капитан ОБХСС Громов навсегда изолирован в спецлечебнице, банда Валика-Мордвина стерта с черного рынка силами Комитета, а зеленогорский хаб «Олимп-80» получил статус неприкосновенного государственного объекта.
Напротив Александра, поджав под себя ноги, сидела Галина Свиридова. В полумраке купе от неё тонко пахло французскими духами Climat, а её пальцы бережно поглаживали пухлую кожаную папку, лежавшую на коленях. В этой папке, замаскированные под отчетность комсомольского лектория, ехали первые сорок тысяч чистых, легализованных советских рублей и официальные спецификации на трехмиллионные контракты с финскими фурами «Совтрансавто».
— Саш… Мне до сих пор не верится, что мы уехали, — тихо, чтобы не разбудить спящего на верхней полке соседнего купе Кольку Смирнова, произнесла Галя. Она подняла на него свои карие глаза, в которых строгость комсомольского лидера окончательно уступила место безграничной преданности. — В Питере у нас было всё под контролем. Папа в Исполкоме, Седов на Литейном… А Москва? Москва ведь огромная, чужая. Там министерства, Главки, ЦК… Говорят, на Смоленской площади чиновники чужаков живьем съедают.