В порту Усть-Луги выл пронизывающий балтийский ветер, швыряя в лобовое стекло «Ауди» колючую ледяную крупу. Павел Ивлев, сорокалетний директор по логистике и закупкам крупнейшего федерального ритейлера, зло нажал на кнопку отбоя. Телефон на пассажирском сиденье тут же зажжужал снова.
— Да, Слава, я ещё на терминале, — не снимая гарнитуры, глухо бросил Павел в микрофон. — Таможня дала добро. Сигареты вышли, контейнеры с бытовой химией встали на досмотр. Всё под контролем, не ори. Завтра к утру фуры будут на распределительном центре в Москве.
Павел устало потер переносицу. Позади были двое суток ада: застрявшие на границе грузы, параллельный импорт через три страны, санкции, угрозы срыва поставок для сотен магазинов по всей стране и бесконечные переговоры с китайскими поставщиками. В своей сфере Ивлев был гением. Он мог достать черта лысого из-под земли, выбить безумную скидку у самого жадного фабриканта и просчитать маршрут доставки в обход любых запретов. Он знал о торговле всё. И платил за это круглосуточным стрессом и полным отсутствием личной жизни.
Автомобиль плавно выехал с портовой территории на темную, скользкую трассу. До заправки оставалось километра три, когда фары «Ауди» внезапно выхватили из темноты летящую на встречную полосу многотонную фуру. Водитель грузовика, видимо, уснул.
Времени на маневр не оставалось. Павел успел лишь до упора выжать педаль тормоза, краем сознания отметив, как дико закричали покрышки по гололеду. Ослепительный свет чужих фар, оглушительный скрежет сминаемого металла и резкая, вспыхнувшая на долю секунды боль в груди.
А затем наступила абсолютная, звенящая тишина.
Павел очнулся от того, что его легкие буквально разрывало от удушливого, едкого дыма. Но это был не дым от горящего пластика или бензина. Пахло дешевым табаком, пережаренным на комбижире минтаем и чем-то приторно-кислым.
— Пашка! Ивлев, паразита кусок! — оглушительный женский визг над самым ухом заставил его резко распахнуть глаза. — Ты опять свои финские журналы с голыми девками в общую дровяную корзину спрятал?! Сгною в милиции, спекулянт несчастный! Марш на кухню, там твой дежурный день по коридору, а Клавдия Семеновна уже третий раз ведро выносит!
Павел резко сел, едва не ударившись головой о низкую полку. Грудь не болела. Руки были целы. Но это были… не его руки. Тонкие запястья, бледная молодая кожа, полное отсутствие привычных шрамов и дорогих часов.
Он сидел на узкой железной кровати с панцирной сеткой в комнате площадью от силы метров двенадцать. Обои в пожелтевших цветочках, на стене — выцветший плакат с футболистами ленинградского «Зенита», на старом лакированном столе — стопка тетрадей в косую линейку и учебник «Экономическая география СССР».
