Наивное – не значит слабое. Сопротивление более прогрессивному всегда происходит на уровне отдельных особей, не приемлющих то, что попирает их убеждения.
Наивные идеи библейско-коммунистического гуманизма оказались в непримиримом противоречии с идеями галактического объединения.
Вадим хотел инопланетянку. Он с детства знал, что судьба обязательно закинет его далеко в космос и он повстречает ее, с большими, всепонимающими, но добрыми глазами. Добрыми только к нему в силу непреодолимого их взаимовлечения.
Он мечтал об этом постоянно, и все более изощренные фантазии безразмерно развивали его воображение.
Но было то, что портило всю благость. Вадиму претила мысль, что инопланетянку, по сути, он хочет именно как женщину. Ведь ему нужен был не инопланетянин, а только инопланетянка. Все фантазии их совместного бытия кульминировали на образах их чистого как ангельские помыслы, но обязательно телесного единства. Это было настолько травмирующее противоречие, что Вадим упрямо погрузился в попытки разобраться в своей психике, имеющей, как доказывали обличающие факты, животное происхождение.
Наконец, гипертрофически развитое, готовое преодолеть любые препятствия воображение привело его в стены организованной научной психологии, где он продолжал удовлетворять свое любопытство за государственный счет.
Здесь он встретил девушку, настолько красивую и необычную, что она почти перекрыла собой инопланетные мечты. Вадим упорно не давал ни малейшего шанса своему животному началу, а Наташа со своей стороны это полностью поддерживала. Все видели непорочную дружественность их взаимоотношений и радовались этому как при виде счастливых детей, держащихся за ручки.
Хронотоп событий: отдаленная горная провинция страны советов, колоритный азиатский город в сезон густой левитации тополиного пуха. Жара, июль. Пароксизм демократии, когда слово "товарищ" являлось универсальным межгендерным обращением.
Дверь в полутемном коридоре со строгой табличкой ведет в скромные владения шефа биотехнологического отдела ОКБ ИИ (Особое Конструкторское Бюро Искусственного Интеллекта).
В комнате у шефа был чужой. Он стоял спиной к вошедшему Вадиму. Воротник футболки, явно купленной у спекулянта, вминался ремнем импозантной фото-сумки в загорелую шею. И то и другое говорило, что этот человек не привык скрывать, что у него есть чем платить и он пребывает в особой среде.
Шеф, потный с утра, в расстегнутой до глубокого декольте рубашке и взъерошенный от частого вздыбливания волос пятерней у вентилятора, стоял рядом, привалившись бедром к столу и утомленно выдавливал из себя снисходительные пояснения:
