Эта удивительная история произошла очень давно – во времена, когда люди и звери ещё были одной частью природы. Началась она с того, что полный опасностей день первобытного человека, назовём его Василий, подошёл к концу. После удачной охоты он держал путь в родную пещеру. На плече Василия покачивалась увесистая нога саблерогого оленя*. Ноша была тяжела, но приятна. Супружница Василия – первобытная женщина, назовём её Машей, на этот раз точно будет довольна. Этого мяса хватит им на неделю, не меньше. Предвкушая триумфальное возвращение, Василий решил срезать путь через вершину холма, который все обычно обходили стороной.
Он взбирался по пологому откосу и мысленно ругал любимца Маши – первобытного кота Барсика. Тот, разумеется, как все хищники тех дней тоже обладал саблевидными клыками**. Василий тяжело вздыхал и чертыхался: «Ну, Барсик, дармоед, если ты и в этот раз будешь только воровать мясо, которое я принёс и не ловить мышей, то попадёшь в суп!» Обвинения в адрес кота были справедливы. Пока он наслаждался сытой жизнью и ласками хозяйки, постоянные набеги саблезубых мышей*** доставляли хозяйству много хлопот. Когда до дома осталось километра с два, не больше, Василий вновь задумался о Маше. В последнее время она сильно изменилась. Настолько, что дальнейшая совместная жизнь оказалась под большим вопросом. Во-первых, из отрады души Маша превратилась во вздорную выдру, которой невозможно угодить! Во-вторых, у неё вырос живот, который её совсем не красил. Василий терялся в догадках: «Что случилось? Почему Маша так изменилась? Что я ни сделаю, ей всё не так! Эх, рано я связал судьбу с женщиной! Говорил же отец: «Гуляй, пока молодой!..» Василий взобрался на холм и остановился перевести дух. Он огляделся. Зрелище, которое открылось взору Василия, оказалось настолько великолепно, что любой мастер наскальной живописи****, увидев его, увековечил бы эту красоту на стенах своей пещеры.
Наступил поздний вечер. Солнце величественно повисло над горизонтом. Пару минут оно прощалось и зашло за край земли. На смену закату пришли сумерки. Лёгкая дымка тумана превратилась у подножий холмов в уютное одеяло, которое с нежностью укутало низину. В небе зажглись первые звёзды, и взошла полная луна. Магия лунного света дополнила красоту наступавшей ночи. Василий невольно поднял руки к небу, и с его уст вырвался крик восхищения:
– Ага-га-га-га-га! Э-ге-ге-гей!
На первобытном языке человека, который ещё не ушёл от естества природы, это значило: «Обалдеть! Я самый счастливый на свете, раз вижу это великолепие!» Возглас разнёсся по долине. Он отдался эхом в низине, и в ответ оттуда донесся грозный рык:
