Глава 1. Рецепт на счастье
Блошиный рынок на площади Семи Фонтанов пах мокрой шерстью, жареными каштанами и чужими тайнами.
Я любила этот запах.
— Девушка, возьмите кота! — крикнул толстый торговец с дальнего ряда. — Говорящий! Правда, только матом, но зато какой словарный запас!
— Спасибо, не надо, — отмахнулась я, ныряя под навес букиниста.
Здесь пахло лучше. Пылью, старым пергаментом и обещанием. Именно в таких местах, говорят, простые девушки находили заветные тетрадки с рецептами «на все случаи несчастной любви».
А моя любовь, надо признать, была не просто несчастной. Она была клинически безнадёжной.
Мартин — сапожник из лавки напротив — здоровался со мной ровно три года. Три года он улыбался, поправлял фартук и говорил: «Хорошего дня, Элина». И ни разу — ни разу — не добавил: «А не выпить ли нам вечером травяного отвара?» или хотя бы «Какая у вас красивая родинка на левом ухе».
Родинка была действительно ничего.
— У вас есть что-нибудь… — я замялась, подбирая слово, — действенное?
Букинист поднял голову. Морщинистый, лысый, с моноклем на цепочке — он выглядел ровно так, как и должен выглядеть продавец магического хлама.
— Действенное против кого, милая? Долгов, свекрови, импотенции?
Я покраснела до корней волос.
— Для любви, — выдохнула. — Чтоб заметил наконец.
Старик хмыкнул, почесал нос и полез под прилавок. Долго шуршал, чертыхался, что-то звенело и падало. Наконец он выудил на свет нечто, от чего у меня ёкнуло сердце.
Книга.
Небольшая, в кожаном переплёте, с обтёртыми углами. На обложке серебрилась выцветшая надпись: «Удачливый любезник. Полный сборник присушек, замолвок и приворотов».
— Бесценный экземпляр, — прошептал букинист, и монокль его блеснул заговорщически. — Тираж сожгли инквизиторы в четыреста двенадцатом. Осталось три штуки в мире. Две в закрытых архивах. И одна — у вас в руках.
— Прямо у меня в руках? — я нервно сглотнула. — А по цене?..
— Три медяка.
Я отдала пять. Просто потому, что было совестно.
Дома, в каморке под самой крышей, я зажгла единственную свечу и раскрыла книгу. Страницы хрустели, как осенние листья. Некоторые слова расплылись, некоторые были вымараны чёрными чернилами — видимо, предыдущие владельцы боялись даже читать их вслух.
Но один рецепт сиял чистотой. Словно кто-то специально хранил его.
«Приворот на лёгкую симпатию», — прочла я. — «Безопасный, не вызывающий зависимости. Проверенный поколениями травниц».
Внизу мелким почерком приписка: «Не вызывает привыкания. Противопоказаний нет. Идеален для робких сердец».
— Идеален, — повторила я как заклинание.
