Утром в понедельник Сергей обнаружил, что в его вагоне метро нет ни одного человека.Он сидел у двери, привалившись плечом к стеклянной перегородке, смотрел на пустые сиденья напротив. Плакат над ними обещал ипотеку от двух процентов. Правый угол отошёл от стены, мелко подрагивал в такт движению — единственное движение в неподвижном мире.
Сергей потёр глаза.
Вчера они с Леной опять ругались. В памяти пронеслись обрывки: высокий звенящий голос, слова про Мишку — третий раз за месяц приходит из школы с синяками, про Алису — температура 37,5 уже вторую неделю. Он сидел за кухонным столом, смотрел в чашку с остывшим чаем. На дне листья сложились в фигуру человека с пустым лицом.
Поезд качнуло на стрелке. За окном поплыли кабельные снопы, серый бетон обделки, мутные лампы в проволочных клетках.
Семь лет, каждый день, туда и обратно. «Киевская». Он поднял голову к табло. Не горело. Динамики молчали. Тишина звенела в ушах.
Он попытался восстановить утро. Узкая тёмная прихожая, лампочка перегорела ещё в марте. Лена на кухне спиной к нему, плечи острые, напряжённые. Он хотел что-то сказать, но не сказал. Вышел. Спустился в метро. На эскалаторе стоял справа, держался за поручень. Платформа, толпа, протиснулся в последний вагон, как всегда. Дальше провал, будто вырезали кусок плёнки и склеили края.
Он вспомнил, как на «Киевской» смотрел в тёмный зев тоннеля. Каждое утро, каждый вечер. И каждый раз одна и та же мысль. Раньше он отгонял её. Сегодня… сегодня она показалась ему единственно правильным маршрутом.
На «Белорусской» двери открылись. Сергей выглянул в проём. Платформа пуста. Не так, как ночью. Пуста, как комната без мебели и без самого понятия жилья. Голый бетон, пыль. Ни окурка. Ни жвачки. Ни одной надписи. Двери закрылись. Поезд тронулся.
На «Новослободской» остановка. Двери открылись, вошёл человек. В длинном сером пальто, хотя на улице июнь. В серой фетровой шляпе, низко надвинутой на лоб. Сел напротив, развернул газету. Сергей прочитал заголовок: «ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦК КПСС...» Бумага жёлтая, ветхая, края обтрёпаны. Пахло подвалом и временем.
— Простите, — сказал Сергей. — Вы не знаете, что происходит?
Человек опустил газету.Лица не было. Гладкая, чуть сероватая кожа, натянутая на структуру без формы черепа. Только тонкий разрез там, где должен быть рот. Когда заговорил, края разошлись, внутри было темно.
— Всё в порядке. Просто сели не в тот поезд.
— Что значит «не в тот»?
— Вы ездили по маршруту. А теперь сели не в тот. Это случается. Примерно с каждым тысячным пассажиром.
