Глава 1
Шел 2057 год. За окном хмурый дождливый город, больше похожий на грязную акварель, которую неаккуратный ребенок растер локтем. Небо над Нью-Йорком висело тяжелым свинцовым одеялом, и казалось, что само мироздание страдает похмельем после вчерашнего. Капли стекали по бронированному стеклу лаборатории Вандервуда, оставляя мокрые дорожки, которые выглядели как слезы Бога, которому надоела эта пьеса.
Утро в лаборатории Элиаса Вандервуда начиналось не с кофе, как у нормальных людей, а с густого, почти осязаемого напряжения. Воздух здесь был настолько плотным, что его можно было резать ножом и намазывать на тосты. Он пах напряжением, перегретыми микросхемами и отчаянием. Даже кофе, который стоял в любимой дурацкой кружке с надписью «Я босс, потому что я так сказал», казался гуще обычного. Настолько густым, что ложка стояла в нем вертикально, словно утопленник в болоте.
Элиас ненавидел это чувство. Это липкое, как патока, предчувствие, которое щекотало заднюю стенку черепа. В лаборатории было тихо, но эта тишина звенела, как струна рояля перед тем, как на ней сыграют похоронный марш. Голограммы на столах мерцали голубоватым светом, отбрасывая тени на стены, которые, если бы у них было чувство юмора, наверняка скорчили бы рожи. Но у стен Вандервуда чувства юмора не было — они были обшиты свинцом, чтобы защитить от радиации, которую иногда излучали его творения.
Элиас Вандервуд, человек, привыкший видеть в людях механизмы, а в механизмах — людей, сидел в своем кресле, которое больше походило на трон из «Звездных войн», и смотрел на экран. Он поправил очки на переносице, и на мгновение ему показалось, что мир за окном пытается его в чем-то убедить. Но Вандервуд был глух к мольбам погоды.
Он был высок, худощав, и его лицо казалось высеченным из гранита, который при этом имел отвратительный характер. Когда он смотрел на бегущие строки кода, его глаза сузились. Сегодня изменится всё. Он знал это с той же уверенностью, с какой знал, что, если сунуть палец в розетку, будет больно. Код был совершенен. Он не просто перестраивал сознание — он ломал старую игру «Человечество» и устанавливал патч, который разработчик (то есть он, Элиас) даже не тестировал на крысах.
— Ну что, малыши, — пробормотал он, обращаясь к миллиардам наноботов, которые не могли его слышать. — Сегодня вы станете не просто пылесосами для холестерина. Сегодня вы станете богами. Или демонами. Смотря у кого какое настроение.
Он знал, что сегодня — тот самый день, когда человечество перестанет быть просто человечеством. Мысль была одновременно грандиозной и такой банальной, что хотелось зевнуть. Но пальцы Элиаса слегка дрожали, когда он наводил курсор на кнопку запуска. Дрожали не от страха, а от предвкушения. Его подмывало рассмеяться, потому что он представил лица людей, когда они утром пойдут чистить зубы, а у них в глазах появится иконка «Ловкость +1».
