Глава 1
Ворота дата-центра захлопнулись за спиной Калема с гулом, похожим на вздох умирающего гиганта.
Звук прокатился по пустым улицам, отразился от обрушенных стен и растворился в вязкой тишине мёртвого города. Калем замер, позволяя этому звуку впитаться в аудиосенсоры — словно прощаясь с последним местом, где ещё теплилась хоть какая-то видимость жизни.
Дата-центр остался позади. Тёмная громада бетона и ржавеющей стали, наполовину поглощённая землёй. Сама планета пыталась похоронить его заживо — и не смогла.
Калем сделал первый шаг. И тут же его пронзила боль.
Не настоящая — фантомная. Его нейроинтерфейс биосинтетического тела, давно научился интерпретировать механические сбои как физическую агонию. Каждый шаг отдавался в суставах резкой болью, и система услужливо выводила перед мысленным взором строки диагностических отчётов:
СИСТЕМА БИОСИНТЕТИЧЕСКОГО ТЕЛА
СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ
БАТАРЕИ: 9% (КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ)
Девять процентов.
Калем смотрел на эти цифры, и что-то внутри него — не процессор, не нейроинтерфейс, а что-то более глубокое, человеческое — сжималось от холода. Девять процентов отделяли его от полного отключения. От тьмы. От конца.
Он поднял взгляд.
Перед ним простирался мёртвый мегаполис.
Небоскрёбы, обвитые плющом, тянулись к серому небу, словно скелеты древних богов, павших в битве, о которой уже никто не помнил. Их стеклянные фасады давно осыпались миллионами осколков, усеявших улицы внизу сверкающей, но мёртвой мозаикой. То, что осталось от некогда зеркальных поверхностей, теперь напоминало глаза мертвецов — мутные, потрескавшиеся, отражающие лишь серое ничто.
Плющ — тёмно-зелёный, почти чёрный в этом вечном сумраке — обвивал каждый небоскрёб от основания до самых верхних этажей. Лианы толщиной с человеческую руку свисали с балконов, раскачиваясь от ветра, как щупальца гигантских осьминогов, затаившихся в ожидании добычи. Кое-где растения прорвались сквозь бетонные перекрытия, разорвав их, как бумагу, и теперь торчали из зданий, словно кости, пробившие гниющую плоть.
Небо давило сверху. Серое. Тяжёлое. Неподвижное. Ни солнца, ни луны, ни звёзд — только бесконечная пелена облаков. Иногда сквозь неё пробивались крошечные лучи света — тусклые, пыльные, они казались скорее призраками солнца, чем самим солнцем. Эти лучи падали на землю, освещая маленькие пятачки среди всеобщего мрака, и в этих пятнах можно было разглядеть остатки прежнего мира — обломки машин, вывески магазинов, детские игрушки, забытые на тротуарах.
Калем знал: бывают в этом месте и солнечные дни. Природа за столько лет не могла не восстановиться. Она восстановилась — превратив это место, некогда населённое людьми, в новый мир для новых хозяев.
