Первый минус она заметила раньше, чем пришло уведомление.
В Пермском городском рейтинговом центре не было окон.
Только экраны.
И тишина, похожая на больницу.
— Девять восемь, — сказала Алина, не глядя на монитор. — Удержала.
Коллега кивнула, не поднимая глаз.
Удержать 9,8 — это почти искусство.
Выше — только публичные лица и федеральные чиновники.
Ниже — уже обычные люди.
Она провела пальцем по браслету. Голографическая шкала вспыхнула мягким синим.
9,80
Стабильно.
Она любила это чувство.
Чистоты.
Правильности.
Нужности.
— Алина, у тебя аномалия в третьем секторе, — сказал начальник, не оборачиваясь. — Объект 3,1. Смотришь слишком долго.
Она подняла взгляд.
На центральном экране — профиль.
Романов Кирилл Сергеевич.
Рейтинг: 3,10
Статус: социальное ограничение.
Причина: протокол 12-А.
Пометка: бывший 9+.
Она нахмурилась.
Бывших 9+ не бывает.
Они не падают до 3,1.
Их корректируют мягко.
Их спасают.
— Почему 12-А? — тихо спросила она.
— Не твоя зона. — Начальник наконец повернулся. — Тебе достаточно знать, что он вмешался.
— Во что?
— В систему.
Экран подсветил строку:
Зафиксирован несанкционированный контакт с объектом 1,7. Попытка препятствия изоляции.
Алина не отвела взгляд.
1,7 — это почти ноль.
Это люди без транспорта, без ипотеки, без доступа к медицине выше базового уровня.
Он пытался препятствовать изоляции.
Она увеличила фото.
Он не выглядел как 3,1.
У него были спокойные глаза.
И улыбка человека, который что-то уже понял.
— Алина, — голос начальника стал холоднее. — Слишком долго.
Она отдёрнула руку.
9,79
Минус 0,01.
Система фиксировала длительный эмоциональный отклик.
В груди стало пусто.
— Случайность, — сказала она. — Исправлю.
Но она не закрыла вкладку.
И вечером, уже дома, в квартире с панорамным видом на Каму, она снова открыла его профиль.
На этот раз — из личного доступа.
История рейтинга:
9,4
9,3
9,1
8,7
7,2
5,6
4,8
3,1
Падение заняло восемь месяцев.
Резкое.
Почти показательное.
Она увеличила архив.
Видео.
Мужчина держит девочку лет десяти.
Сирены.
Полицейские дроны.
Он кричит:
— Она не преступник! У неё просто мать в списке!
Камера обрывается.
Алина выключила звук.
В висках стучало.
Её бывший тоже когда-то говорил:
«Это временно. Они пересчитают. Ты же работаешь там, ты же можешь помочь.»
Она могла.
Она внесла корректировку.
Минус 0,4.
Тогда это казалось незначительным.
Через две недели ему отказали в кредитном продлении.
Через месяц — в доступе к терапии.
Через три — его не стало.
Система не виновата.
Так ей сказали.
Она закрыла глаза.
Экран перед ней мигнул.
Новое уведомление.
Зафиксировано повторное обращение к профилю 3,1.
