Книга третья
Люди в Грязном
Пролог
Два кредо, или Краткий курс выживания в условиях гравитации.
Если вы когда-нибудь просыпались в собственной обуви с чувством, что вчерашний день был лучшим в вашей жизни, хотя вы решительно ничего не помните — добро пожаловать в мир Афони и Федоса. Эти двое не просто жили в городе Сантехников, они были его ферментами, его дрожжами, тем самым осадком, без которого напиток жизни был бы пресен и не бил по голове.
Они не были героями в привычном смысле. Герои спасают мир, платят налоги и умирают молодыми. Афоня и Федос мир не спасали — они его сбраживали. Всё, к чему они прикасались, начинало бродить, пузыриться и выделять спирт. Это не было пороком. Это была технология.
Кредо Афони (Философия ферментации):
Афоня считал, что Вселенная — это огромная бочка с брагой. Всё в мире бродит. Капуста квасится. Виноград сбраживается. Молоко скисает, превращаясь в кефир, а кефир, в свою очередь, в мудрость. Человек, по мнению Афони, тоже должен бродить. Лежать на диване, накапливать внутренний градус, взаимодействовать с дрожжами бытия. Торопиться некуда. Смысл жизни не в том, чтобы куда-то бежать, а в том, чтобы дойти до кондиции.
— Смотри, Федос, — говорил он, разглядывая на свет мутную бутылку, — это не просто водка. Это слеза вселенной. Она плачет от того, что мы все когда-нибудь умрём. Но плачет она именно спиртом. Значит, внутри трагедии всегда сидит оптимизм. Надо только уметь его выпить.
Алкоголизм Афони не был бегством от реальности. Он был формой её познания. Трезвый человек видит мир разобранным на детали: грязный пол, немытые окна, просроченная колбаса. Пьяный видит картину целиком: пол — это земля, окна — это небо, колбаса — это плоть. Всё едино. Всё бродит. И Афоня, лёжа на панцирной кровати, чувствовал себя не тунеядцем, а закваской. Если он сегодня не выпьет, завтра мир просто скиснет неправильно.
Кредо Федоса (Грабь награбленное и пропивай, пока не поймали):
Федос был проще. Если Афоня был философом ферментации, то Федос — практиком экспроприации. Он искренне, до дрожи в левом глазу (том самом, что дёргался после встречи с кукушкой), верил, что собственность — это кража. А раз так, то кража у собственников — это восстановление справедливости.
— Понимаешь, Афоня, — объяснял он, доедая чужую колбасу, — есть закон кармы. То, что у тебя украли — украдено было у кого-то до тебя. Наша задача — изъять это из порочного круга и перевести в благородную форму. В водку. Потому что водку украсть нельзя. Её можно только выпить. Это конечный этап.
