В которой патологоанатом Зайцева А. П. сталкивается с самым неудачным понедельником в своей жизни (и карьере)
Знаете, есть такое особое утро, когда ты просыпаешься, смотришь в потолок и понимаешь: сегодня что-то пойдёт не так. Не в глобальном смысле — не землетрясение и не налоговая проверка, а такое… мелкое, липкое, как забытый в раковине кусок мыла. Вот именно с этого ощущения начался мой понедельник. Хотя, если честно, в морге все понедельники немного с душком. В прямом и переносном смысле.
Я — Алевтина Павловна Зайцева, для друзей просто Аля, а для коллег — «эта, с пучком и вечным кофе». Мне двадцать девять, и последние семь лет я работаю судебно-медицинским экспертом в городском морге номер четыре славного города N-ска. Город у нас так себе: серый, дождливый, с вечными пробками на проспекте и голубями, которые выглядят так, будто они тоже прошли судмедэкспертизу и остались недовольны результатом. Но я его люблю. Привыкла.
Утро началось с того, что будильник на телефоне заорал ровно в шесть ноль-ноль, и я, не открывая глаз, шлёпнула по экрану ладонью. Попала. Маленькая победа. Потом ещё пять минут лежала, слушая, как за окном шумит дождь — он шумел всегда, кажется, с моего рождения, — и пыталась вспомнить, выключила ли я вчера утюг. Утюг был выключен, но тревога осталась. Понедельник.
В ванной я долго смотрела на своё отражение. Ну, как смотрела — пыталась понять, почему лицо выглядит так, будто я всю ночь разгружала вагоны с цементом. Мешки под глазами, бледность, волосы, собранные в пучок на затылке, который держится исключительно на честном слове и одной шпильке (вторая потерялась ещё в прошлом году, и я всё собираюсь купить новые, но руки не доходят). Я вздохнула, почистила зубы, умылась ледяной водой и решила, что для морга сойдёт. Мои «пациенты» всё равно не оценят мой макияж, а коллеги уже привыкли.
На кухне я сварила себе кофе. Растворимый, дешёвый, из банки с красной крышкой, которую я покупаю в супермаркете у дома. Кофе пах… ну, кофе. С нотками картона и лёгким отчаянием. Я сделала глоток, поморщилась и подумала, что, наверное, в аду варят именно такой. Потом натянула джинсы, свитер, любимую куртку с капюшоном, взяла сумку и вышла в подъезд, где пахло кошками и чьей-то подгоревшей яичницей.
На улице было серо, мокро и ветрено. Дождь моросил, мелкий, противный, забирался за шиворот. Я шла к остановке, обходя лужи, и думала о том, что в мире есть люди, которые живут у моря, едят свежие круассаны и смотрят на закат. А есть я — шлёпаю по грязи, чтобы потом весь день резать трупы и заполнять бланки. И ведь никто не заставлял! Сама выбрала. После школы пошла в медицинский, потому что хотела помогать людям. А потом поняла, что живые люди — они сложные, капризные, с ними надо разговаривать, улыбаться, а я не очень умею. Мёртвые проще. Они не жалуются, не хамят, не требуют скидку. Лежат себе и лежат. Идеальные клиенты.
