КУБАНЬ ПОД ЧЁРНЫМ СОЛНЦЕМ
роман в трёх частях
1980 год. Кубань. В станице Курчанской пропадают люди, а на теле одного из них милиция находит следы, которых не оставляет ни один зверь. Участковый, капитан из Темрюка и биолог из Москвы впервые сталкиваются с тем, что не имеет названия, — и узнают, что Земля для кого-то является охотничьим угодьем.
1982 год. Бугазская коса. На берег выходит охотник — не тот, кто убивает ради голода, а тот, кто убивает по кодексу. С ним можно договориться. Но договор придётся закрепить поединком.
1983 год. Утриш. В подземельях под озером Абрау просыпается древний маяк, а по заповеднику бродит изгой, лишённый имени и чести. У него не осталось ничего, кроме боли, — и он идёт к двери, которую нельзя открыть.
Три года, три берега, одна война без фронта — и люди, которым придётся решить, кем они будут: добычей, охотниками или теми, кто стоит между мирами.
Автор: Асмодей Денница
Гроза собиралась над Таманью весь вечер.
Сначала — с запада, из-за моря, приползла тяжёлая сизая стена. Она росла медленно, как тесто в дежé, поднималась от горизонта к зениту, заслоняя звёзды одну за другой. Воздух стал липким — хоть ложкой черпай. Пахло гнилой рыбой, тиной и ещё чем-то кислым, будто земля вспотела перед дождём.
К девяти вечера стихло всё: лягушки, выпь, даже комары — эти чертовы комары, что к концу июня сводили с ума людей и скотину, — притихли. Тишина нависла над Курчанским лиманом такой плотной ватой, что Григорий Коваль слышал, как бьётся сердце в собственных ушах.
— Ну и ночка, — сказал он вслух, чтобы не слышать этого стука.
Голос прозвучал глухо, будто из-под воды.
Гриша сплюнул в тростник и поправил сеть. Дело было тёмное, и он это понимал. Браконьерство — не геройство, статья сто шестьдесят шестая, конфискация, а если с уловом — то и срок. Но рыбу в колхозе забирали по три копейки за кило, а на рынке в Темрюке давали рубль. Разница кормила семью — жену, двоих пацанов, мать-старуху. Гриша не считал себя вором. Он считал себя кормильцем.
Сеть он ставил в ерике — узком протоке, что соединял Курчанский лиман с мелким озерцом в камышах, куда на нерест заходила тарань. Место знал только он — и, может, дед Степан, но тот старый, немощный, никому не расскажет. Гриша ставил сети здесь десять лет, и ни разу его не взяли.
Сегодня он должен был просто проверить: после грозы рыба идёт бойко, а утром — на рынок.
Резиновый костюм лип к телу. Гриша стоял по пояс в тёплой, как парное молоко, воде, расправлял ячею, и думал о том, что надо бы купить Пашке — соседскому, не своему, своего младшим звали — новый портфель к школе... и тут небо раскололось.