День, которого не было читать онлайн

О книге

Автор:

Жанр:

Издано в 2026 году.

У нас нет данных о номере издания

Аннотация

«Не отдавай серебряный конверт человеку, который назовёт твоё имя. Смотри за дверью».

В старой фотолаборатории Варя находит записку, написанную собственным почерком и датированную завтрашним днём. Предупреждение связано с пожаром, в котором семнадцать лет назад погибла её подруга.

Варя помнит, как Кирилл оставил её у запертой двери. Кирилл уверен, что вынес её из огня. Каждый готов поклясться в своей правоте — пока после первого письма не начинают меняться документы, фотографии и воспоминания близких.

Чтобы разобраться в той ночи, им придётся работать вместе. Но чем ближе Варя к Кириллу, тем яснее становится: попытка исправить прошлое может отнять у другого человека часть жизни, которую он больше не проживёт.

А что, если страшнее ошибочного воспоминания — желание любой ценой сделать его правильным?

Марта Ровенская - День, которого не было


Часть I. Чужие воспоминания

Глава 1. Завтрашняя дата

В три часа ночи чужие голоса начинают раздражать даже тогда, когда люди, которым они принадлежат, давно умерли.

Я сидела в бывшей фотолаборатории «Свет», слушала шестую запись подряд и пыталась разобрать фамилию человека, отвечавшего за пожарные выходы. Мужчина на плёнке говорил негромко, в нос. Каждые несколько секунд его перекрывал треск, похожий на звук открываемой газеты.

«Я им ещё в сентябре говорил, что дверь…»

Дальше следовало что-то неразборчивое.

Я передвинула ползунок на секунду назад, убрала низкочастотный шум и прослушала фразу ещё раз. Дверь, судя по интонации, была предметом давнего спора. Но что именно мужчина о ней сказал, плёнка не сообщала. При сильной очистке голос становился металлическим, а вместе с шумом исчезали согласные. В работе со старым звуком есть неприятное правило: иногда нельзя улучшить запись, не испортив свидетельство.

Я сохранила новую копию, добавила в таблицу пометку «неразборчиво» и сняла наушники. За стеной тихо гудел холодильный шкаф, в котором хранили часть фотоматериалов. Батареи отопления работали с таким стуком, будто в них периодически бросали гайки. Обычное здание, обычная ночь. Только на соседнем столе стояла рамка, которую заведующая фондом настойчиво просила не трогать.

Ирина Белова показала мне её ещё вечером.

— Старое оборудование. В инвентаризацию не включено. Пожалуйста, не открывайте.

Рамка была тяжёлая, с двумя стёклами и тёмным металлическим прижимом. Такими когда-то пользовались для контактной печати: прижимали фотобумагу к негативу, чтобы получить отпечаток без увеличителя. У этой имелось ещё три узких паза по бокам, словно кто-то пытался приспособить фотоаппарат для хранения ножей.

Пока Ирина искала ведомость, я немного отодвинула рамку, освобождая место для ноутбука. Большой палец лёг на гладкую выемку возле прижима. На металле остался влажный отпечаток; я стёрла его рукавом и больше устройство не трогала.

— Я здесь только со звуком работаю, — сказала я.

— Тем более, — ответила Ирина.

Она говорила аккуратно, не повышая голоса. На ней был тёмный кардиган с вытянутыми рукавами и связка ключей на длинном шнурке. Когда мы обходили помещения, она каждый раз проверяла, закрылась ли за нами дверь. Я решила, что это привычка человека, который сорок лет отвечает за чужое имущество.

Из «Света» собирались сделать часть нового общественного пространства. Для этого здание сначала хотели полностью освободить. Город заключил договор на оцифровку архивов; мой заказ состоял из интервью сотрудников, нескольких звуковых плёнок и фильма о лаборатории. Я выросла в Реченске, поэтому сначала согласилась с удовольствием. Через неделю пожалела: выяснилось, что оцифровывать придётся ещё и то, что прежние работники не удосужились подписать.


С этой книгой читают