Я продолжил подходить к кораблю на сверхнизкой скорости. Сложнее всего было удержать модуль на оси, а маркер — в центре визора, как мишень. Инертная масса капсулы то и дело норовила отклониться. Перед самым кораблем связка, казалось, налилась свинцом, стала невыносимо тяжелой.
Вывел себя и модуль на финишную прямую, на линию входа, готовясь к последнему финальному торможению. И уже на этой линии, в эти последние мгновения, я увидел, как дальний блеск становится чуть ярче, злее. Как будто там, во мраке, действительно есть кто-то, кто услышал отчаянный вопль спасательного модуля в пустоте, и решил заглянуть на огонек, проверить, чем можно поживиться.
— Капитан, — доложил я, стараясь не выдать страха, — подхожу к створу. Груз идет ровно.
— Принято. Вижу.
Харк помолчала. В наушнике я услышал, как она переключила что-то на пульте — сухой, механический щелчок тумблера, прозвучавший как выстрел. Потом добавила, уже тише:
— Заводи его внутрь. Не спеши… Всё нормально.
Створы грузового отсека были распахнуты, и проём, подсвеченный бегущими жёлтыми габаритными огнями, выглядел как пасть зверя, приглашающего войти добровольно. По краям виднелись направляющие магнитные рельсы с гнёздами фиксаторов — штатная система для приёма грузов. Я подвёл модуль к оси проёма, удерживая его строго по центру. Последние метры дались тяжело, но это уже было нервное, а совсем не физическое напряжение. Зазоры между обшивкой модуля и кромками створа составляли по полтора метра с каждой стороны, места хватало с запасом, но разум, измотанный работой в открытом космосе, воспринимал любое сближение с твёрдой поверхностью как угрозу. Нервы сдавали. Рефлексы пилота кричали, что мне необходимо отдалиться, дать себе коридор, оставить пространство для манёвра. Оставалось только задавить этот крик привычным усилием воли и продолжить выполнять текущую задачу, а именно, вести модуль внутрь.
Подошвы ботинок коснулись палубного настила. Магниты сработали, мягко прихватив металл к металлу, и после невесомости это ощущение — твёрдый пол под ногами — пробило тело от стоп до затылка. Колени чуть подогнулись. Я переставил ноги шире, выравнивая центр тяжести, и позволил себе секунду просто стоять, ощущая опору. За спиной продолжала мерцать полоска космоса в незакрытых створках. Впереди, в глубине отсека, тускло горели аварийные плафоны, отбрасывая длинные тени от балок и переборок. Неудивительно. Открытый грузовой отсек, это не посадочная палуба и не док, а просто открытый трюм в космосе. Нарушение всех мыслимых протоколов безопасности. Потому «Тэбити» и зажгла аварийные люстры.
