[12 октября 2023 г. 22:35. Белозерск. Окрестности.]
Дождь шёл изнутри. Поднимался из пропитанного влагой чёрного торфа холодным испарением. Оседал с неба липкой изморозью. И рождался прямо в молочном тумане, застилающем всё вокруг. Мельчайшие капли влаги висели в воздухе. Они обволакивали всё липкой, холодной пеленой, стараясь задушить любой проблеск тепла, до которого могли дотянуться.
Луч фонарика метался в тумане, выхватывая из него пучки жухлой осенней травы, и тут же растворяясь, пропадал в антрацитовой глади жадно чавкающей лужи. Капитан Анна Петрова медленно шла, прихрамывая и оскальзываясь на раскисшей земле. Старая ножевая рана в бедре в этой проклятой сырости заныла сразу же, как только она вышла из машины.
Резко остановилась. Тишина, такая же плотная, как туман, тут же проглотила отзвуки шагов. Её силуэт, размытый туманной пеленой, был чужд этому безлюдному месту. Плащ отсырел насквозь и прилип к плечам, но она этого не замечала. Всё её внимание было приковано к дереву.
Расставленные вокруг аккумуляторные светильники с трудом пробивали туман, выхватывая из окружающей тёмной мглы старую иву. Её кривой, облезлый и склизкий от влаги ствол нависал над краем заброшенного торфяного карьера. Между корнями, у её подножия сидел человек. Вернее, то, что от него осталось.
Молодой парень лет двадцати пяти сидел, прислонённый спиной к стволу в неестественно расслабленной позе. Его руки и ноги были оплетены. Анна присмотрелась – это были не верёвки, а корни. Толстые, скрученные корни не просто переплетались вокруг них, а срослись с его конечностями. Будто выросли из них.
Петрова сделала шаг ближе, наклоняясь, и попыталась выхватить узким лучом света больше деталей. Корни были живыми. Она не увидела следов надломов, надпилов или надрезов на них. Те плавно огибали запястья, лодыжки и бёдра, плотно облегая их. Казалось, дерево долгими годами принимало в себя это тело – оно медленно, неотвратимо – превращая его в обросшую гипсовую скульптуру.
— Бред, — прошептала она, стараясь отгородиться от накатившегося на неё ощущения смутной тревоги.
Её рука оперлась на бедро и Анна, не отводя взгляда от мёртвого тела, надавила большим пальцем на старый шрам сквозь плотную ткань брюк. Лёгкая ноющая боль прошила ногу, тут же возвращая её в реальность – её крайний метод вернуть себе остроту внимания. Она профессионал и видела страшные вещи, и всё должно быть только по протоколу.
Это движение осталось никем не замеченным.
