Предисловие. Тёмный экран
Плотная, застывшая
темнота квартиры. Воздух казался густым, пропитанным запахом солёных чипсов,
пива и затхлости — едким коктейлем пятничной безысходности, ароматом человека,
давно переставшего замечать, во что превращается его пространство. Единственным
источником света был монитор, пульсирующий синевой и отбрасывающий на стены
призрачные блики. Заставка новой серии «Магической битвы» гипнотизировала,
словно единственный зрачок, смотрящий в никуда.
Максим полулежал в
продавленном кресле в такой позе, что казалось, позвоночник вот-вот хрустнет,
сдавшись. Домашние штаны в потрёпанную клетку задрались, обнажая бледные икры.
Футболка с выцветшим принтом «Тетради смерти» хранила свежие следы пивного
прилива — тёмные, влажные пятна.
На столе раскинулась
археология его одиночества: три смятые алюминиевые банки — павшие воины первой
волны; две нетронутые, как солдаты в резерве; разорванная с глухой яростью
обёртка от крабовых чипсов и открытая пачка, из которой он лениво тыкал
пальцами, роняя крошки на клавиатуру.
В руке запотела четвёртая банка. Конденсат стекал
по пальцам. Гулкий глоток, хруст чипсов, недовольное ворчание на поворот сюжета
— вот и вся симфония его вечера.
Аниме было его
единственным спасательным кругом. Где-то там, на экране, Сатору Годжо творил
свой фирменный хаос, и на двадцать минут Максим забывался, растворяясь в чужой
силе. Но стоило его взгляду расфокусироваться, как реальность накатывала снова,
безжалостная и серая.
Перед глазами всплыли
другие кадры. Пять лет назад. Тот же диван, но футболка чище. Лена смеётся,
легонько шлёпая его по плечу: «Ты серьёзно снова включил эти ужасные мультики?»
Её волосы пахли клубникой.
Три года назад. Резкий хлопок дверью, оглушающая тишина. На столе — ключи,
которые она не забрала. Он стоит под ливнем, сжимая в кулаке чёрную бархатную коробочку
с кольцом, которое так и не вручил.
Смех персонажей вернул
его в реальность. Он тряхнул головой, отгоняя призраков. Но тут же, словно в
насмешку, нахлынула другая волна. Ухмылка Кости на утренней планёрке: «Макс же
у насдотошный, он быстро всё поправит». Красные цифры электронных
часов — 03:47. Бесконечные правки.
— В топку всё… — прошептал он, вжимаясь в кресло, пытаясь укрыться в яркой
битве на экране.
Монитор моргнул — серия
закончилась. По экрану поползли титры, и в его чёрном зеркале Максим увидел
своё отражение: одутловатое, небритое лицо, тёмные мешки под глазами. Тишина в
комнате стала почти осязаемой, давящей.
И в эту тишину, в это
уязвимое мгновение, экран взорвался. Непропускаемая реклама на весь экран,
кислотно-яркая и оглушительно громкая.
«Вы устали быть невидимкой?..» — голос из колонок капал медовым сиропом прямо в
мозг.
