Последнее, что я помнил из прошлой жизни – это цифры на табло, отсчитывающие обратно секунды до зеленого. Девять. Восемь. Семь. Голова гудела от шестнадцатичасового рабочего дня накануне дедлайна. В глазах плыли строки кода, которые я не успел закончить. Шесть. Пять. Я шагнул на проезжую часть, думая не о машинах, а о том, что завтра придется объяснять менеджеру, почему патч снова не готов. Четыре.
Фары. Оглушительный рев клаксона, разорвавший ночную тишину. Не грузовик – фургон с логотипом доставки. Яркий, ядовито-желтый.
Три.
Удар. Не боль. Не сразу. Сначала – ощущение полета. Мир перевернулся, улица с ее фонарями и витринами поплыла вверх, а асфальт, холодный и мокрый от недавнего дождя, устремился навстречу.
Два.
Тьма. Не черная, а густая, бархатная, втягивающая в себя.
Один.
И пробуждение.
Пробуждение было не открытием глаз. Оно было нашествием. Мир ворвался в меня не через зрение, а через вибрацию, через запах, через звук, в тысячу раз более острый и раздельный.
Я лежал на чем-то холодном и жестком. Камне? Досках? Мое тело… было не моим. Оно было крошечным, сжатым в комок, залитым ледяной дрожью. Каждый мускул болел так, будто меня пропустили через пресс. Я попытался пошевелиться – и тело отозвалось странно, отчужденно, как плохо управляемый дрон. Вместо руки – лапа, обернутая в мокрую, грязную шерсть.
Паника, чистая и первобытная, ударила в мозг адреналиновым шквалом. Я попытался вдохнуть полной грудью, крикнуть – и издал жалкий, сиплый звук, нечто среднее между писком и хрипом.
Что? Где?
Воспоминания нахлынули обрывками. Офис. Монитор. Кофе. Фары. Удар. Смерть.
Я умер. Это осознание пришло не как эмоция, а как холодный, неопровержимый факт. Инженер Алексей Соколов, 34 года, переработал, не посмотрел по сторонам и был сбит фургоном доставки на перекрестке у метро. Баг в реальности. Критическая ошибка. Система «жизнь» завершила работу.
А теперь… что? Реинкарнация? Исекай? Но в кота? Серьезно? Это не обновление, это откат к альфа-версии. Жестокая шутка.
Я заставил себя открыть глаза. Мир был другим. Не по смыслу – по восприятию. Цвета были приглушенными, будто сквозь серый фильтр, но зато контуры – невероятно четкими даже в полутьме. Я видел каждую трещину на доске под собой, каждую песчинку. И запахи… Боги, запахи! Они обрушились на меня лавиной: гниющие овощи, моча, сырая земля, металл, чья-то старая еда, плесень – и все это одновременно, слоями, каждый со своей историей и направлением. Мой мозг, привыкший к стерильному офису, захлебнулся. Это была сенсорная DDoS-атака.
