Глава 1. Лавка закрывается после заката
— Опять над своим «практическим отчетом» чахнешь, Рой? — проворчал наставник, с кряхтением натягивая плотный дорожный плащ.
Мой столичный мастер-артефактор не был знаменитым гением, чьи работы украшали шеи королевских фавориток. Он не блистал при дворе и не носил бархатных камзолов. Зато он был въедливым, толковым и достаточно проницательным человеком, чтобы понимать две простые истины: я слишком талантлива для рядовой студентки и слишком бедна, чтобы не брезговать темными делишками.
Я подняла на него взгляд и сделала максимально невинное лицо. То самое, с которым люди обычно клянутся, что в жизни не брали чужого, не нарушали академических запретов и уж точно не торговали нелегальными артефактами.
— Хочу поскорее закрыть таблицы по энергоемкости кристаллов, мастер, — кротко отозвалась я, поправляя стопку совершенно пустых пергаментов.
Наставник только хмыкнул. Он окинул долгим, многозначительным взглядом лавку, тяжело вздохнул и шагнул в сгущающиеся сумерки города. Колокольчик над дверью весело звякнул, отрезая меня от шумной главной площади столицы.
Я с наслаждением потянулась до хруста в позвоночнике и неспешно прошлась по мастерской. Здесь всегда пахло жженой полынью и горячей медью. Последнее касалось артефактов, а вот первое чистая блажь мастера, который был немного суеверен и окуривал мастерскую чуть ли не по два раза на дню.
Мой взгляд скользнул по высоким шкафам, плотно заставленным деревянными заготовками и пузатыми стеклянными колбами. На рабочих столах тускло поблескивали бронзовые держатели и тонкие, как волос, рунические иглы. В дальнем углу громоздились тяжелые коробки, доверху набитые всяким хламом: потертыми пуговицами, ржавыми старыми ключами, ворохом разноцветных перьев и пустыми оправами для амулетов. Для обывателя — мусор, для артефактора — холст.
Убедившись, что мастер точно ушел и его шаги стихли на мостовой, я закрыла тяжелые дубовые ставни и щелкнула тумблером защитного контура. Охранные руны вспыхнули синеватым светом по периметру окон и двери. Лавка закрылась для честных горожан. Пришло время для настоящей работы.
Опустившись на колени, я отодвинула шаткую половицу под своим столом и вытащила плотный кожаный сверток с подпольными заказами. На грубой оберточной бумаге алела сургучная печать и была приколота короткая записка: «Для мастера Лианы. Аванс внутри. Ш.».
Моя летняя практика перед выпускным годом в Академии Восточного ветра должна была стать скучной и малооплачиваемой рутиной. Но столица выкачивала деньги с такой невероятной скоростью, что моей крошечной стипендии хватало лишь на то, чтобы не умереть от голода где-нибудь под мостом. А мне, помимо еды, нужен был алый диплом и стартовый капитал на собственное дело. Я не была страдательной сироткой с глазами побитого котенка, которая смиренно ждет чуда. Я давно поняла простую истину: деньги любят тех, кто не чурается грязной работы и не задает вопросов.
