Глава 1: Узник
1
Глубокий, темно-фиолетовый аметист, холодный и бездонный, как ночное небо в горах, лежал в ложбинке её ключиц. Он был единственной каплей цвета в этом царстве серости и ржавчины, ироническим знаком её неприкосновенности. Молодая особа из высшего света. Даже здесь, в этом зловонном подземелье, среди тяжёлых клеток и скрипящих от ржавчины прутьев, её осанка была безупречна – стальной стержень, обёрнутый в бархат и шёлк. Она скользила, едва касаясь грязного пола, словно пытаясь не впитать в кожу саму ауру этого места.
Мужчина, прильнувший к холодному металлу, чтобы разглядеть очередного посетителя, отметил про себя: «Хорошо обучена. Очень хорошо. Держит лицо». Ему отчаянно хотелось, чтобы за этой маской скрывался не просто каприз, а ум. Хитрость. Жажда большего, чем просто очередное украшение.
Она плыла вдоль клеток, и её взгляд – равнодушный, оценивающий, как у покупателя на овощном рынке, – скользнул по его лицу и тут же отпрянул. В нём не было отвращения. Было пустое место. И это было хуже любого презрения. Его собственное тело, прикрытое лохмотьями, пахнущее потом и отчаянием, казалось ему сейчас главным врагом. И тогда он совершил отчаянный, безрассудный жест – метнул руку между прутьев и схватил воздушную ткань её кринолина.
Раздался глухой стук, и в костяшках его пальцев вспыхнула тупая, обжигающая боль. Тяжёлая дубинка хозяина лавки, всегда находившегося на шаг позади клиентки, легла точно по цели. Мужчина втянул изуродованную руку, зажав в кулаке лишь горсть воздуха. Но это сработало – её взгляд, наконец, остановился на нём. Холодный, любопытный, как у учёного, рассматривающего странный образец.
– Камень, – прохрипел он. – Аметист. Я знаю, где рождаются такие. Не россыпи. Маточные жилы. Цельные жеоды, из которых можно выпиливать сердцевины. Хватит, чтобы заполнить не одну, а две, а то и три телеги.
Она чуть склонила голову набок. Палец в кружевной перчатке невольно потянулся к фиолетовому камню на своей шее, коснулся его. Её мысли были ясны, как расчёт в бухгалтерской книге: «Чернь не знает слов «жеода» и «маточная жила». Их словарь – «блестит», «тяжёлый».
Чувствуя крючок, зацепившийся за край её интереса, он продолжал, сбрасывая слова, как отмеренные унции драгоценного песка:
– Я могу указать дорогу. Провести. Всё, что прошу – ключ от этой клетки. Я обойдусь дешевле самого завалящего мула, – он попытался растянуть губы в подобие улыбки, и этот жест обнажил его жуткую гримасу нужды. – Посмотрите на меня. Товар, прямо скажем, испорченный. Но я предлагаю вам не раба. Я предлагаю монополию. Вы сможете диктовать цены всему кварталу ювелиров. Родить новый рынок и стать его единственной матерью.
