«Мир не погиб в огне. Он умер в тишине, когда люди перестали быть людьми».
Константин втянул носом сырой, пахнущий прелой листвой и далёким дымом воздух. Лес, ещё недавно казавшийся мёртвым, жил своей тайной жизнью. Гдето хрустнула ветка — неосторожный зверь или один из «потерянных»? Он замер, вслушиваясь. Тишина. Только ветер шелестит в кронах вековых елей.
Он поправил ремень автомата, самодельного, собранного из деталей, найденных в десятках мёртвых городов. Оружие было тяжёлым, но это была единственная гарантия завтрашнего дня. За спиной висел потёртый рюкзак, набитый консервами — добыча из вылазки в заброшенный посёлок на востоке. Еда. Жизнь.
Константин оглянулся на тропу, по которой пришёл. Следы он замёл, как учила жизнь в новом мире — древнее искусство выживания стало единственным законом. Он был охотником, добытчиком и защитником. Для них. Для тех, кто ждал его в лагере.
Лагерь «Кедровый лог» был их маленьким миром, островком тепла в океане хаоса. Несколько добротных срубов, скрытых в густом ельнике, дымок из трубы общего дома, запах варёной похлёбки. Женщины встретили его у кромки леса. Их лица, усталые, но живые, светлели при виде его фигуры.
— Костя! — первой к нему бросилась Марина, высокая блондинка с вечно встревоженным взглядом. Она обняла его крепко, по-сестрински.
— Вернулся... Слава богу.
— Вернулся и с добычей, — улыбнулся он, снимая рюкзак. — Будет пир.
Вокруг тут же собрались остальные. Вера — тихая и хозяйственная, всегда готовая подлатать одежду или приготовить ужин. Юля — совсем юная, смотрела на Константина с почти дочерней преданностью. И другие. Десять женщин и четверо мужчин, включая его самого. Маленькая община, где роли были распределены жёстко и справедливо: мужчины — щит и меч, женщины — душа и очаг.
Вечер прошёл в привычном ритме: делёж припасов, рассказы у костра (без лишних подробностей о вылазках), тихий смех. Константин сидел чуть в стороне, наблюдая за огнём. Он любил эти моменты покоя, но в груди всегда сидел холодный ком тревоги.
Снаружи был не просто лес. Там бродили «потерянные». Бывшие люди, которых коснулась та самая болезнь. Она не убивала сразу. Она выжигала в них всё человеческое: эмпатию, разум, совесть. Осталась только слепая ярость и жажда разрушения. Они не ели ради еды — они убивали ради убийства.
А ещё были они. Банда «Чёрного пса». Не больные, а вполне здоровые твари в человеческом обличье. Мародёры и садисты, которые собирали дань с мелких поселений или просто уничтожали их ради забавы. Константин знал: это лишь вопрос времени, когда их путь пересечётся с дорогой «Чёрного пса».
