Глава 1. Девочка, которая не плакала
Она шла по Спиридоновке и чувствовала, что город смотрит на неё чужими окнами.
Москва в апреле — это не весна. Это грязь под ногами, серое небо, которое никак не может решиться на дождь, и люди, которые куда-то бегут, хотя им, скорее всего, тоже никуда не нужно. Алиса шла медленно. Она никуда не бежала. Бежать было не от кого и не к кому.
Телефон завибрировал в кармане пальто. Она достала его, не глядя на экран — знала, что это снова он. И не ошиблась.
«Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я счастлив. Правда. Ты это заслужила — знать, что я в порядке».
Она остановилась посреди тротуара. Кто-то толкнул её плечом, кто-то обогнул справа, кто-то бросил раздражённое «извините». Алиса смотрела на экран, на эти буквы, которые складывались в слова, которые складывались в предложение, которое должно было означать: «Ты была ничем, а я теперь счастлив без тебя».
Она хотела заплакать.
Очень хотела. Нужно было заплакать — вытрясти из себя эту липкую, тяжёлую пустоту, которая поселилась в груди три месяца назад, когда он сказал: «Ты просто… пустое место. С тобой скучно».
Но слёз не было. Только комок в горле, который не проглатывался и не выходил наружу. Алиса убрала телефон, засунула руки глубоко в карманы и пошла дальше. Всё равно некуда. Домой не хотелось — там пахло запустением и невынесенным мусором.
К подруге — нельзя, потому что подруга теперь общая, и она обязательно спросит: «Ну как ты?» — а потом скажет: «Забудь его», и это будет так глупо и бесполезно, что захочется кричать.
Она повернула в переулок. Просто чтобы свернуть. Просто чтобы идти не по прямой, а куда-то ещё. Переулок был узким, старомосковским — с кривыми фонарями, покосившимися воротами и табличкой «Ремонт обуви» на двери, которая, кажется, не открывалась лет десять. Дома здесь стояли плотно друг к другу, как старые книги на полке — потёртые, тёмные, но какие-то… живые.
Алиса шла и смотрела под ноги, чтобы не наступить в лужу. Потом подняла голову. Вывеска висела на двери, которая, казалось, была здесь всегда, хотя Алиса могла поклясться, что раньше её не было. Белая, с чёрными буквами, без вычурных шрифтов и ярких картинок. Просто:
«Терраса»
кофе по одному глотку
— Странно, — сказала она вслух. Голос прозвучал глухо и чужо.
Она не помнила, чтобы здесь была кофейня. Она вообще не помнила, чтобы здесь было что-то, кроме старого обувного мастера и двери, которая вела, наверное, в чью-то квартиру. Но сейчас дверь была открыта, и оттуда тянуло теплом и запахом кофе — не резким, не тем, который бьёт в нос на вокзалах и в сетевых кофейнях, а каким-то… домашним. Как будто внутри кто-то сварил кофе для себя и никуда не торопится его пить.
