Андрей Воронов поправил очки и всмотрелся в зеркало. Что-то было не так.
Он моргнул. Отражение моргнуло в ответ, но с задержкой в долю секунды.
— Бред, — пробормотал он и поднёс руку к стеклу. Пальцы коснулись прохладной поверхности, но в зеркале рука замерла на мгновение позже.
Андрей отступил. В висках застучала кровь. Он закрыл глаза, сосчитал до десяти и снова посмотрел.
Зеркала не было.
То есть оно стояло на стене, рама с позолотой, которую подарила мать на новоселье. Но внутри — пустота. Не тёмная, не серая, а просто ничего. Как будто кто-то вырезал его отражение ножницами и унёс.
Телефон зазвонил. На экране высветилось: «Мама». Андрей поднял трубку.
— Сынок, ты в порядке? — голос матери звучал встревоженно.
Он сглотнул.
— Да, всё хорошо. А что?
— Ты вчера звонил мне три раза и молчал в трубку. Я испугалась.
Воронов похолодел. Он не звонил матери вчера. Вообще не звонил уже неделю.
Андрей положил трубку, пальцы дрожали. Он снова повернулся к зеркалу. Пустота на месте его отражения казалась теперь ещё более зловещей — будто чёрная дыра, готовая поглотить всё вокруг.
Он подошёл ближе, почти прижался лбом к стеклу. В висках стучало. «Это галлюцинация, — убеждал он себя. — Переутомление. Слишком много пациентов в последнее время».
Воронов резко отвернулся и направился в гостиную. Взгляд упал на фото в рамке на полке: он, мама и отец — ещё здоровый, улыбающийся. Андрей взял снимок, перевернул. На обратной стороне выцветшими чернилами было написано: «Артек, 1995».
Память услужливо подсказала детали: жаркий крымский полдень, отец смеётся, а маленький Андрей держит в руках ракушку, которую нашёл на пляже. Воспоминание было чётким, реальным. Но что-то в нём… не так.
Он напрягся, пытаясь вспомнить, какого цвета была футболка на отце. Синяя? Голубая? Полосатая? Образ размывался, ускользал.
— Нет, — прошептал Андрей. — Только не это.
Телефон завибрировал. Сообщение от коллеги:
«Андрей, ты в офисе? К тебе уже дважды заходил какой-то тип в сером пальто. Спрашивал, где тебя найти. Выглядит странно — лица не разглядеть. Ты его знаешь?»
Воронов замер. Серый плащ. Неразличимое лицо. Он уже слышал подобные описания — в историях пациентов с параноидальными расстройствами. Но теперь это происходило с ним.
Он схватил куртку и вышел из квартиры. Нужно было увидеть всё своими глазами.
***
У входа в клинику его ждала женщина лет тридцати. Она нервно теребила ремешок сумки.
— Доктор Воронов? — спросила она, увидев его. — Я Марина. Вы меня не помните?
Андрей всмотрелся в её лицо. Что-то знакомое… Но воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы.
