Глава 1.Как все собираются вместе.
Расследование заходит в тупик: узоры из спичек, которые раскладывает Зайчик, складываются в карту подземных ходов, но вход в них запечатан «словом, которое никто не произносит». Аглая вспоминает, что такое слово хранится в архиве — и они идут к Тихону. Тот не даёт слово сразу, а требует «плату памятью»: каждый должен вспомнить и отдать ему одно своё забытое Рождество. Эраст Владимирович вспоминает запах воска и скрип снега; Аглая — как она впервые поняла, что может «слышать» старые вещи; Зайчик (удивительно) тоже что-то «вспоминает» и замирает, будто внутри него щёлкают шестерёнки.
Тихон кивает и протягивает пожелтевший листок с одним-единственным словом. Но как только его произносят, срабатывает ловушка: в архив врывается господин Крам с отрядом инспекторов. Он уверен, что команда готовит «несанкционированное чудо», и требует остановить расследование.
Тут появляется капитан Иона: его наблюдательная станция засекла резкий скачок «пустоты» в районе старых катакомб. Он предлагает срочную эвакуацию — но не ради спасения, а чтобы успеть туда первыми. Мадам Люсиль рисует на стене коридора «дверь из оттенка», которой не было раньше. Профессор Одоевцев бормочет формулу, которая звучит как заклинание. Сима ставит пробирки вдоль трещины в полу: зелёная плесень начинает светиться — значит, здесь кто-то сильно завидовал чуду и хотел его уничтожить.
И только бабушка Марфа спокойно сидит на ступеньке и говорит: «Чтобы вернуть Рождество, не надо ломать стены. Надо вспомнить, кому ты когда-то обещал быть рядом. И сказать это вслух».
В тесном коридоре катакомб все говорили одновременно, и от этого тишина казалась ещё гуще.
— Тише! — рявкнул капитан Иона, стукнув кулаком по стене. — Если реальность треснет, она сделает это сейчас.
— Она уже треснула, — прошептала Аглая, глядя на ампулу в своих руках: внутри дым кружился не по кругу, а по спирали, которой не бывает в природе. — Мы идём по шву.
Зайчик замер, подняв лапу. На полу перед ним спички сложились в слово, которого не было в языках людей.
— Это не слово, — пробормотал профессор Одоевцев, наклоняясь так низко, что его очки чуть не коснулись спичек. — Это уравнение. Оно просит… согласия.
Господин Крам поправил мундир и сделал шаг вперёд.
— Я не позволю использовать запрещённые методы. У нас есть протокол для аномалий.
Эраст Владимирович посмотрел на него спокойно, но твёрдо.
— Протокол не вернёт людям ощущение чуда. А мы должны это сделать.
Сима подняла пробирку с серой плесенью.
— Здесь было много тоски. Кто-то очень не хотел, чтобы Рождество наступило.
