Иванши (псевдоним) полное имя автора Шишкин Иван.
Родился в Ташкенте, в эпоху СССР, что навсегда подарило ощущение масштаба и интерес к сложным, многоуровневым системам. Полученное образование муниципального управляющего научило видеть механизмы, скрытые за видимым порядком, и понимать, как хрупок этот порядок на самом деле.
Эти знания нашли неожиданный выход в литературе. Меня манит тема апокалипсиса не как хаотического разрушения, а как системного коллапса, где рушатся не здания, а сами законы мироздания. «Криптофония» – результат этого интереса, сплав научной фантастики, философской притчи и психологического хоррора.
Вдохновляюсь творчеством авторов, которые не боятся задавать вопросы: Аркадия и Бориса Стругацких, Станислава Лема, Дэна Симмонса, Сергея Тармашева.
Книга вторая: "Криптогенезис" (Цикл: "Сингулярность Разлома")
Глава 1. Тишина после Грома
72 часа после жертвы Лёши
Дождь из пепла и кислотной взвеси медленно затягивал раны искалеченной земли. Грязные струи стекали по ржавым стенам заброшенного наземного ангара – временного убежища троих выживших: майора Артёма Волкова, учёной Анны Седовой и девочки-подростка Лены. Воздух был густым, отравленным запахом озона, гари и разложения. Извне доносились приглушённые скрежет металла и чужие, нечеловеческие звуки. Но здесь, в радиусе нескольких километров, царила зыбкая, давящая тишина – «пузырь стабильности», последний отголосок жертвенного импульса, который послал, умирая, Лёша.
Лена сидела, съёжившись, в самом тёмном углу ангара, прижимая к груди потрёпанного плюшевого зайца. Игрушка была немым свидетелем её старой жизни – один глаз пришит кривыми детскими стежками, а на светлой лапке проступало тёмное пятно, похожее на засохшую кровь. Иногда девочка прикладывала зайца к уху, словно он что-то шептал ей из того, исчезнувшего мира.
Этого зайца она не выпускала из рук, когда трое суток назад они нашли её. Вернее, когда она нашла их.
Волков до сих пор помнил тот момент. Их грузовик, пробивавшийся сквозь просёлочную дорогу уводивший их от «Ангара-7», вдруг резко затормозил – на дороге перед капотом стояла маленькая, испачканная сажей фигурка. Она не плакала, не звала на помощь. Она просто смотрела на них огромными, пустыми глазами, в которых застыл ужас, давно перешедший в оцепенение. В руке она сжимала фотографию – семейный снимок, на обороте которого детским почерком было выведено: «Лена, мама, папа».
– Они теперь… поют, – прошептала она, когда Седова осторожно вышла к ней. Этой фразы хватило.
– Люди изменившиеся под действием «Эха», – тихо констатировала учёная, и в её голосе впервые зазвучала не профессиональная холодность, а человеческая боль. Позже выяснилось, что девочка продержалась почти трое суток одна, прячась в подвале разрушенного супермаркета, питаясь консервами со вздувшимися банками и слушая, как по ночам мимо её укрытия проходили её теперь «поющие» родители, безуспешно стучась в заваленный вход. Как она потом рассказывала это зайчик ей сказал, что нужно выбраться и идти по этой дороге, на которой она встретит заботу и защиту
