Воздух в кабинете дрогнул.
Не как от ветра — здесь не существовало ветра. Пространство исказилось иначе: будто сама ткань мира на мгновение потеряла устойчивость, пошла тёмной рябью, словно по ней ударили беззвучным колоколом.
Из сгустившейся тени медленно проявился Скайро.
Золотое сияние его тела вспыхнуло в полумраке Лимбериса мягким, почти болезненным светом. Этот свет не разгонял тьму — наоборот, рядом с древней силой кабинета он казался жалким, слишком живым, слишком смертным.
Скайро опустился на одно колено.
Склонил голову. И замер. Кабинет жил. Наблюдал. Давил.
И Скайро боялся этого места.
Всегда.
Не животным страхом. Не паникой.
Холодным, выверенным ужасом существа, слишком хорошо понимающего, кто именно сидит перед ним.
Здесь даже бессмертные вспоминали, что их можно уничтожить.
— Докладываю, господин директор.
Марвин не поднял взгляда.
Он сидел за длинным обсидиановым столом, держа между пальцами полупрозрачный кристалл, внутри которого текли потоки серебристых символов. Шесть его глаз медленно вращались в разных направлениях, считывая невидимые слои информации.
Он казался абсолютно неподвижным.
Но именно эта неподвижность и была страшнее всего.
Так неподвижно лежит чудовище, которое не сомневается в собственной силе.
Казалось, вместе с ним замер и сам кабинет. Время здесь текло иначе — осторожнее, медленнее, будто боялось потревожить хозяина.
— Говори.
Голос Марвина прозвучал спокойно.
Слишком спокойно.
Скайро заставил себя ответить ровно:
— Объект «Орлов» продолжает использовать Скрижаль. Мы зафиксировали новый контакт инициация прошла успешно. После этого он получил способность к взрывному смещению. Он сделал короткую паузу.
— Освоение идёт значительно быстрее прогнозов.
Пальцы Марвина едва заметно остановились над кристаллом. Один из шести глаз медленно повернулся к агенту. Скайро ощутил этот взгляд физически. Словно тонкое ледяное сверло вошло прямо в основание черепа.
— Риск поглощения?
— Возрастает, господин директор.
На этот раз пауза была дольше.
— Но объект всё ещё сохраняет личность.
Тишина стала плотнее. Она здесь никогда не была пустой. Тишина кабинета напоминала глубокую воду, под которой скрывалось нечто огромное. Марвин молчал. Он всегда слушал не только слова. Он слушал колебания голоса. Движение мыслей. И именно поэтому разговор с ним походил на допрос самой реальности. Наконец один из глаз директора чуть дрогнул.
— А Лавия?
Скайро медленно поднял голову. Следующая часть доклада была опаснее предыдущей. В золотом свете его глаз впервые проступило нечто похожее на сомнение. Для существа его ранга это было почти недопустимо. Но скрыть правду было страшнее.
