Воздух на станции всегда пах озоном и чужим потом. Пит Харрис привык к этому запаху за тринадцать месяцев, но сейчас, когда люк спускаемого аппарата загерметизировался и тишина стала вдруг совсем другой, он почувствовал в нём что-то новое. Горечь. Как будто сам кислород начал портиться.
— «Горизонт», я «Челнок», — голос командирши Лены Ковальчук сквозь динамики звучал ровно, по-уставшему спокойно. — Отстыковка через тридцать секунд. Ты там как, Пит?
Он провёл ладонью по панели мониторинга, проверяя показатели давления в переходном шлюзе — зелёная зона, всё штатно, хотя какое к чёрту штатно.
— Здесь порядок, командир. Удачи вам. Передай Земле… — он запнулся. Что передать? Что он остался один на станции размером с автобус, потому что в спускаемую капсулу влезало только пять человек, а шестым был он? Что он согласился сам, даже обрадовался возможности побыть одному, собрать данные, подождать следующего «Союза» через две недели? Две недели. Смешно.
— Передам, — ответила Лена. — Держись. Мы пришлём за тобой.
Враньё. Он знал это, она знала это. Биологическая катастрофа на Земле — не эвакуируют целую орбитальную станцию ради шутки. Вирус, который выкашивал города за пять дней, уже называли «Красной плесенью» в новостях, но последние два дня новостей не было. Только приказы: «Всем экипажам немедленно возвращаться».
— Пять секунд, — сказал бортовой компьютер голосом, который Пит ненавидел — слишком бодрым, с фальшивой женской радостью. — Четыре. Три. Два. Один.
Удар магнитных захватов, лёгкое содрогание, и «Челнок» отвалил от стыковочного узла. Пит прижался лицом к иллюминатору — толстое кварцевое стекло, исцарапанное микрометеоритами, — и увидел, как капсула медленно отходит в сторону, разворачивается кормой к Земле и включает двигатели. На секунду вспышка плазмы ослепила его, а когда пятна перед глазами растаяли, «Челнок» уже был точкой, тонущей в сиянии атмосферы.
Он остался один.
Станция «Горизонт-3» висела на трёхсотсорокакилометровой орбите, над границей, где заканчивается воздух и начинается вакуум. Внутри неё было двенадцать отсеков, три с половиной тонны оборудования, два туалета, одна душевая капсула и шесть спальных мест. Пять из них теперь пустовали. Шестое, своё, Пит застелил с утра — серая синтетическая простыня, липучки на подушке, чтобы не уплывала во сне. Всё как обычно.
Кроме того, что в кают-компании на столе осталась недопитая кружка Лены с чаем — она заварила пакетик и забыла, потому что пришёл приказ об эвакуации. Пит посмотрел на кружку, постоял минуту, потом взял её и вылил чай в дренажную систему. Кружку закрепил липучкой на столе. Потом открепил и бросил в мусорный контейнер. Потом достал обратно.
