Глава 1, в которой хмель танцует с феями
Солнце только-только позолотило макушки Зачарованного Леса, когда Эрни уже стоял на опушке. Огр он был видный: ростом под два метра, в плечах косая сажень, но двигался с такой мягкой неторопливостью, что его часто принимали за крупного человека в не по размеру широком плаще. Ни свирепого взгляда, ни дубины, ни звериных повадок — только спокойная сила и небольшая, чуть кривоватая улыбка, которая пряталась в густой каштановой бороде.— Ну, красавицы, — сказал он негромко, обращаясь к Хмелевым Полям, расстилавшимся перед ним до самого ручья, — поглядим, кто из вас нынче певучее.Хмель у него был особенный. Сорт, выведенный ещё его прабабкой-ведуньей в те времена, когда огры в этих краях больше славились заклинаниями, чем кулинарией. Сорт назывался «Спокойной Ночи», и феи, обитавшие в полях, знали каждое растение по имени.— Эрни! Эрни пришёл!Голоса рассыпались над полем серебряной дробью. Из-под резных хмелевых листьев выпорхнула стайка — штук тридцать, не меньше. Крылышки у них были прозрачные, с лёгким изумрудным отливом, платьица — из лепестков дикой вишни и сплетённой паутины. Самые смелые уселись на широкие плечи огра, на завитки его волос, а одна, по имени Розочка, устроилась на кончике носа.— Нюхай! — строго сказала она, топнув крошечной ножкой. — Нюхай, какой в этом году аромат!Эрни послушно втянул ноздрями воздух. Пахло мёдом, утренним туманом и чем-то ещё — тем неуловимым, что делало его эль элем, а не просто крепким напитком. Чем-то, отчего утром голова будет ясной, даже если выпил лишнего, а в груди — тепло и спокойно.— Славный урожай, — кивнул он. — Звонкий будет в этом году эль. Прямой, как струна.Феи одобрительно зажужжали. Они любили, когда их работу ценили. Всё лето они порхали между шишками, перешёптывались с каждой, рассказывали сказки, пели колыбельные — потому что хмель для эля Эрни должен был расти не просто так, а в счастье. Растение, которое слышало добрые слова, отдавало их потом в напиток.Сбор урожая был ритуалом. Эрни срезал шишки не ножом, а тупой костяной пластиной, чтобы не повредить сок. Каждую он подносил к губам и шептал одно и то же:— Спи спокойно. Проснись с песней.Феи слетались следом, проверяли, не слишком ли грубо, не обидел ли. Если шишка была сорвана с любовью, она светилась изнутри слабым золотистым светом. Плохих в этом году не было — только слабые, которые набрали мало солнца. Их Эрни складывал в отдельную корзину: из такого хмеля выходил простой эль, без волшебства, но честный и крепкий. Для тех, кто хотел просто напиться, а не исцелиться душой.Работа заняла весь день. К вечеру корзины были полны, феи утомлённо сидели на краю, свесив ножки, и лениво переругивались из-за самой крупной шишки. Эрни взвалил ношу на плечо, оглянулся на поле и тихо сказал:— Спасибо, маленькие. Без вас бы не справился.— Без тебя бы тоже! — хором ответили феи и, довольные, скрылись в сумерках, чтобы до следующего лета охранять отдыхающую землю.
