Его зовут Ноа Мейсон, и он идёт в самое отчуждённое место, какое только существует. Оно находится у фасада здания, в котором открыли кафе «Glam–rock» семнадцать лет назад. Раньше здесь проходили перекуры персонала, но как только Штормовая затопила это пристанище, то повара, бармены и официанты перестали приходить.
Кроме одного. Светло–русый парень с порезанными бритвенным станком щеками приходит сюда как по расписанию. Почти каждый вечер, когда клиентов нет, а хозяин не отпускает, Ноа прибывает в свой секретный промёрзший уголок.
Рик Марти – бармен со смешным хвостиком, говорит, что Мейсону осталось недолго до воспаления лёгких. Всё же вдыхать студёный речной воздух на протяжении долго времени – отвратительная шутка над своим здоровьем. Впрочем, шутки Ноа понимает плохо.
Он чувствует спокойствие, находясь здесь, и ему это нравится. Прохладный ветер, отрицая аккуратность, теребит царапины на щеках, от чего они болят чуть сильнее. Волосы можно растрепать, не боясь, что они попадут в салат капризному клиенту. Правда, после всегда приходится причёсываться.
Река Штормовая является олицетворением каждого жителя Грима: сейчас её волны сбивают с ходу корабли, но через час вода с берега будет еле задевать босые ступни отчаянных любителей «помочить ножки». Отдав всё своё внимание разбушевавшейся реке, Мейсон не заметил рисунка на покрытой мхом кирпичной стене. Это граффити и его раньше здесь не было. К тому же, краска, которой оно нарисовано, ужасно пахнет.
Ноа дотронулся худым пальцем до отвратительно яркого изображения и сразу отдёрнул его. Кожу на кончике пальца жгло, и эта часть…пропала?
«Нет,– подумал парень, — Мне показалось». И, не реагируя на мысль, что это может быть опасно, дотронулся всей ладонью. Вокруг затанцевали разноцветные блики, сменившиеся чёрном лоскутом тьмы.
И всего за секунду Ноа оказался в другом мире. В мире, где всё чёрное. В мире, где чудовищно пахнет нагретой серной кислотой. И в данный момент Ноа умереть готов от того, насколько этот запах ужасен.
— Мейсон! Мейсон! – Рик хлещет Ноа по щекам, пытаясь привести того в чувства. — Очнись, я тебе говорю!
Ноа с трудом открывает веки. В голове тысяча чёртиков пляшет огненные танцы.
— Штормовой клянусь, я думал, что ты умер, – Рик садится рядом, оперевшись спиной о грязную стену. — Что с тобой случилось?
Парень сглатывает слюну, стараясь смириться с дикой сухостью в горле. Через минуту он отвечает:
— Меня украл рисунок.
Рик давится ещё несказанной фразой.
— Рисунок тебя... что?
— Беспощадно похитил. Я просто дотронулся до стены и…всё пропало.
