“Говорят, что боги метят избранных. Но никто не говорит, как именно выглядит эта метка. Часто её принимают за уродство. И часто — ошибаются.”
Тьма сгущалась между деревьями, окутывая тропический лес плотным, спустившимся на него мраком. Воздух был тяжелым от влаги, пропитан запахом прелых листьев и сырой земли. В ночной тишине то и дело раздавались шорохи, щелканье насекомых, крики невидимых существ.
И вдруг, резкий шелест, треск веток. Кто-то стремительно пробивался сквозь заросли, срывая листья, спотыкаясь о переплетенные корни.
Босые ноги девочки, лет четырнадцати, мелькали среди буйной зелени. Она бежала, не разбирая дороги, сердце бешено стучало, и вся грудная клетка горела огнем. Дыхание сбивалось, в горле стоял ком, но она не останавливалась. Лишь на мгновение обернулась, и тут же рванула вперед с новой силой.
За ней, в нескольких шагах, гулко ухали по земле тяжелые сапоги. Пираты. Их лица скрывала тень. Они продирались сквозь чащу, не сбавляя темпа.
Девочка рванула вперёд, из последних сил, но в тот же миг что-то подхватило её за лодыжку. Она споткнулась об корень, торчащий из земли, вскрикнула и рухнула на сырую землю.
Пираты настигли ее в мгновение ока. Один из них, рыжий огромный мужчина, схватил девочку за локоть и грубо приподнял над землей. Она едва дышала, в глазах застыл страх.
Пират оскалился, глядя на нее:
— Ну что, попалась?
Лес буквально захлёбывался под ливнем. Каждая вспышка молнии на миг останавливала время, выхватывая из мрака ослепительно-белые контуры бури: искривлённые деревья, потоки воды, срывавшиеся с каждой ветки. За светом следовал оглушительный грохот. От него дрожал не только воздух, но и кости внутри. Земля буквально уходила из-под ног, размытая в сплошное месиво. Шквалистый ветер ворошил кроны, вздымал водяную пыль и заставлял стволы кланяться такой сильной стихии.
Среди этого бушующего хаоса, прижавшись к опушке, стоял старый домик. Он был так низок и неуклюж, что напоминал забытую походную палатку, которую вот-вот сорвёт шквалом. Казалось, ни одна живая душа не посмеет нарушить его убогое уединение. Но дверь хижины тихо скрипнула, впуская внутрь порыв влажного ветра. На пороге стоял светловолосый мужчина. Его дорогой плащ, промокший насквозь, тяжёлыми складками обвис на плечах. В следующую же секунду вспышка молнии обрисовывала контур вокруг его массивного тела. Мужчина тяжело дышал. Каждый его шаг внутрь дома сопровождался противными шлепками мокрой обуви по сухому деревянному полу. И только теперь запах ударил ему в нос: внутри пахло дымом, сушёными травами и сырой землёй.
