Мое очередное чудесное утро на Аратане началось с мягкого пробуждения из сладкого сна.
Кажется, никогда прежде я не просыпалась в таком настроении, как просыпалась здесь. Я настолько привыкла к этому всепоглощающему ощущению тепла и нежности, которое обволакивало меня со всех сторон точно мягкое одеяло, что теперь с трудом вспоминала, как строилась моя жизнь до того момента, как я попала сюда и познакомилась со своими мужчинами.
И вот я лежала на спине, раскинув руки в стороны и лениво потягиваясь, неспеша открывая глаза и ощущая кожей приятные прикосновения еще пяти других тел… пяти, потому что шестое было прямо на мне. Крупная ладонь лежала на моем животе, создавая приятную тяжесть, а голова покоилась прямо на груди. Чьи-то пальцы, тем временем, переплетались с моими.
Все мои мужчины были рядом со мной, и меня заполнило ощущение благодарности и спокойствия. И каждое утро теперь было для меня таким. Не сказка ли?
Я пробудилась окончательно, распахнула глаза и уставилась в потолок, сделанный из местного дерева, разглядывая уже привычный узор текстуры, напоминающий застывшую лаву. Сквозь щели в потолке пробивался фиолетовый свет. Две луны Аратана окрашивали комнату в нежные сиреневые тона.
Стоило мне повернуть голову влево, там, уткнувшись носом в мою шею, мирно спал Даркс. Я невольно улыбнулась, наблюдая за тем, как его рыжие волосы мило разметались по подушке. Его дыхание было ровным и глубоким, что легко читалось по плавным движениям грудной клетки. Во сне он выглядел почти мальчишкой — без той суровой напряженности, которая обычно застывала на его лице. Трудно было удержаться, чтобы не провести пальцами по его щеке, очертив линию скул. Да и зачем мне сдерживаться? Я едва коснулась его лица, прикусывая губу, а он что-то пробормотал себе под нос, не просыпаясь, и прижался ко мне ближе.
Тогда я повернула голову направо, откуда доносились посапывания Кейрона. Он, как всегда, спал на спине, вытянувшись струной, точно оловянный солдатик. Иногда мне казалось, что он даже во сне не мог до конца расслабиться и постоянно удерживал себя в боевой стойке. И даже при всем этом одна его рука лежала поверх одеяла, прижимая к себе мое бедро. Даже во сне он старался оберегать и охранять меня. Я бы сказала, что это было трогательно.
На моей груди, свернувшись калачиком, посапывал Вульф. Его светлые волосы щекотали мне подбородок, а губы были приоткрыты в довольной улыбке. Он что-то бормотал во сне — кажется, мое имя. Мой личный золотистый щенок, который никогда не мог насытиться моим вниманием.
