Капитан был мёртв.
Не “кажется”. Не “без сознания”. Мёртв — это когда дыхание не запотевает на внутренней стороне визора, а глаза, приоткрытые под расколотым шлемом, смотрят сквозь тебя, как сквозь пустой шлюз.
В рубке пахло озоном и горячим пластиком. Воздух был сухой, будто его вытянули через фильтры до последней капли. И жар — не от пожара, а от ядра, которое разогревалось внизу, в сердце корабля, как злой компрессор, забытый без охлаждения.
Сирена не выла. Она рубила. Короткими ударами. Как молоток по металлу.
Пол дрожал. Низко, в подошвы. Где-то в обшивке что-то принимало кинетический удар и передавало его внутрь, в скелет “Гермеса-12”, и этот скелет отвечал глухой вибрацией, похожей на сердцебиение, которое потеряло ритм.
На главном тактическом экране — рваная картинка. Снег помех. Битые метки времени, прыгающие числа, которые не хотели быть последовательными. В углу — предупреждение по каналу связи: “узкое окно”. Слово “окно” в космосе звучит как издёвка.
Артём Савин стоял у кресла второго пилота, пальцами в перчатках сжимая край консоли, будто от этого можно было удержать корабль. Металл под ладонью был холодный, но воздух у решёток вентиляции жёг, и этот контраст раздражал — он означал, что тепло идёт туда, куда не должно. Тепло всегда находит щель.
Капитанский ремень был пристёгнут. Слишком аккуратно. Будто корабль сам удерживал его, чтобы он не упал на пол и не превратился в мешок мяса. На груди капитана мигал красный датчик — не медицинский, а системный: “био-канал: нет сигнала”. Красный свет отражался на бледной коже, делая лицо чужим.
— Капитан… — голос Артёма вышел хриплым, с металлической ноткой. В горле саднило от сухого воздуха.
Он не договорил. Потому что тут не с кем было разговаривать.
Слева на панели мигнуло новое окно. Не из корабельной автоматики. Не из привычных интерфейсов снабжения, к которым Артём привык за годы: накладные, нормы, графики, расход, массу, теплоотвод в цифрах, которые обычно никого не убивают прямо сейчас.
Это окно было врезано прямо в зрение. Как если бы кто-то нарисовал его на сетчатке.
СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА
Буквы были белые, чистые, без дрожи помех. Будто они не зависели от корабельного питания.
Артём моргнул. Стекло визора чуть запотело — нет, не от слёз. От собственного дыхания, которое стало чаще. Он почувствовал вкус меди на языке. Кровь где-то во рту. Откусил внутреннюю сторону щеки, сам того не заметив.
Система не исчезла.
Снизу всплыло второе сообщение — короткое, как приговор.
ПРИНЯТЬ РАНГ: КАПИТАН (0)?
