Часть I. Софья
Я никогда не верила дверям.
Людям — иногда. Картам — при хорошем освещении. Собственной памяти — почти всегда. Но двери, по моим многолетним наблюдениям, были существами коварными и наделёнными дурным характером. За одной непременно обнаруживалась кладовая вместо нужной аудитории. Другая захлопывалась в самый неподходящий момент, оставляя тебя с носом и с чувством глубокой несправедливости. А третья — и это было самым опасным — могла привести туда, куда порядочной двери вести совершенно не полагалось. В место, где тебя не ждали. В место, где тебе не следовало быть.
Последнее, впрочем, относилось исключительно ко мне.
В тот вечер я стояла перед высокими воротами Императорской академии прикладной магии и старалась убедить себя, что ничего особенного не происходит. Всего лишь первый день. Всего лишь новая фамилия в документах. Всего лишь место, куда я мечтала попасть с двенадцати лет и куда, по словам отца, мне следовало поступать только в одном случае — если я окончательно лишусь здравого смысла.
Отец исчез три года назад. Здравый смысл, видимо, решил последовать за ним.
Ворота Академии возвышались над площадью, как два каменных стража, увитых светящимся плющом. За ними, в сгущающихся сумерках, угадывались шпили башен, парящие мосты и серебристая арка Перехода — одна из семи государственных дорог в другой мир. Тот мир, где люди обходились без бытовой магии, зато умудрились изобрести электричество, автомобили и устройство, которое я считала величайшим достижением человечества: кофейный автомат.
Я вздохнула, поправила лямку сумки и шагнула в полумрак регистрационного холла.
— Софья Миронова? — переспросила женщина за столом, не поднимая глаз от журнала. У неё были строгие очки в тонкой оправе и выражение лица человека, которого за сегодняшний день спрашивали об одном и том же тысячу раз.
Я улыбнулась так безмятежно, словно всю жизнь только и делала, что отзывалась на фамилию матери.
— Именно.
Перо над журналом дрогнуло само собой и вывело моё имя золотыми чернилами. На мгновение буквы вспыхнули ярким светом. СОФЬЯ МИРОНОВА. А затем под ними проступила вторая строка. Чернила почернели, расползлись и исчезли прежде, чем женщина успела поднять глаза.
— Что-то не так? — спросила я, чувствуя, как под левой лопаткой пробежал холодок.
— Старые журналы. Иногда капризничают, — она наконец посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сомнение. — Добро пожаловать в Академию.
За спиной шумели будущие студенты. Кто-то прощался с родителями, кто-то уже выяснял расположение общежитий, двое парней спорили, разрешено ли держать в комнате фамильяра размером с пони. Над двором проплывали световые шары, а за башнями Академии висела серебряная арка Перехода, мерцающая в темнеющем небе, как далёкая звезда.
