Из блокнота, найденного на столе в комнате без времени
---
Скука — мать творения. Страх — отец порядка.
Я не всеведущ. Я просто смотрю дольше вас. Но каждый раз, когда вы делаете неожиданный выбор, я узнаю о себе что-то новое.
Конформист — мой самый страшный и самый любимый ребёнок. Он напоминает мне, что я могу быть чудовищем. И каждый день я выбираю им не быть.
Смысл не в том, чтобы выиграть. Смысл в том, чтобы играть. Пока вы играете — вы живые.
---
Игра продолжалась
Книга первая . Архитектор. Тишина до спирали
Пролог. Тишина до первой спирали
Вначале не было ничего.
Даже «ничего» — слишком громкое слово для той пустоты. Не было тьмы, потому что нечему было отбрасывать свет. Не было времени, потому что некому было его отсчитывать. Не было боли, радости, ожидания — только абсолютное, бесконечное, ничем не нарушаемое отсутствие.
Там был только Он.
Назвать его «богом» значило бы соврать — у богов есть планы, догмы, свитки пророчеств и толпы поклонников. У него не было даже имени. Он был просто Сознанием, которое устало от собственного эха. Он сидел в кресле-качалке, которого ещё не существовало, и думал, как ему казалось, впервые.
На самом деле он думал всегда. Но до этого момента мысли были такими же пустыми, как пространство вокруг. Бесконечное самоповторение: «Я есть. Я есть. Я есть».
А потом — трещина.
Он не знал, откуда она взялась. Может быть, от усталости. Может быть, от избытка вечности. Маленькая рябь в идеальной глади самосознания. И в эту трещину прокралось нечто, чего он никогда не испытывал.
Скука.
— Скучно, — сказал он вслух, хотя воздуха для звука тоже не было.
И это стало первым законом. Скука — мать творения. Страх — отец порядка.
Он щёлкнул пальцами, и из ниоткуда соткалась первая керамическая кружка. Грубая, с неровной глазурью, с трещиной на ручке — он специально сделал её неидеальной. Внутри засветилась зелёная спираль — простая, как ряд Фибоначчи, сложная, как жизнь. Он сделал глоток. Кофе пахло возможностью.
— А теперь, — произнёс он, и в пустоте проявился ноутбук. Старый, потрёпанный, с наклейкой «Intel Inside», которая уже наполовину отклеилась. — Напишем песочницу.
Он открыл крышку. Экран засветился зелёным — тем же цветом, что спираль в кружке. Курсор мигал в пустоте командной строки.
Архитектор задумался. Он мог создать всё: галактики, атомы, запах дождя, первую любовь, теорему Гёделя и чёрные дыры. Но если он создаст всё сам — это будет просто его одиночество, размазанное по миллиардам форм.
Ему хотелось собеседника. Не зеркала — собеседника.
