---
Харон не любил разговоров. За свои тысячелетия он наслушался столько, что хватило бы забить все уши самой Керберовой шерстью. Слезы, мольбы, проклятия, пустые обещания, попытки дать взятку побольше обола — всё это было пресным, как вода Стикса, которой он иногда промывал глаза от тумана.
Сейчас он стоял на носу своего утлого, обшарпанного челна, вглядываясь в серую дымку. Берег Живых сегодня был пуст. Обычно там уже толпилась очередь — одни прибывали с воем, другие с гордым молчанием, третьи с недоумением оглядывали свои полупрозрачные руки. Но сегодня — тишина.
Харон зевнул. Рот его, огромный и черный, как расселина в скалах, открылся беззвучно. Он поправил погребальный саван, служивший ему хитоном, и костяшки его пальцев мерно хрустнули. Скучно.
Он уже собрался развернуть лодку и причалить к обратному берегу, где его ждало вечное безделье, как вдруг туман дрогнул. Сначала показался слабый, едва заметный силуэт. Потом еще один. И еще.
Харон насторожился. Их было много. Сотни. Тысячи. Они не шли вереницей, как обычно, а стояли плотной, молчаливой толпой. И они не плакали.
Перевозчик ткнул шестом в вязкое дно, подгоняя лодку ближе. Когда нос челна мягко ткнулся в илистый берег, он наконец разглядел их лица. Это были воины. Не те напыщенные герои, что требуют особого приема, а простые, измученные люди в рваных хитонах и тяжелых, проржавевших доспехах. У многих не хватало рук, у других зияли черные дыры в груди, у третьих торчали обломки стрел из спин.
Но молчали они по другой причине.
— Эй! — голос Харона был похож на скрежет камня по камню. — Плату! Плату приготовили?
Толпа не шелохнулась. Только ветер шевелил полы их изорванных плащей. Вдруг из задних рядов вытолкали вперед одного. Самого молодого. У него не было левой руки, а в правой он судорожно сжимал сломанный меч.
— Нет у нас монет, перевозчик, — сказал парень. Голос его был сухим, как степная трава. — Мы с поля боя. Прямо оттуда.
— Правила есть правила, — Харон нахмурил косматые брови, отчего его лицо стало еще мрачнее. — Обол под язык. Или ступайте обратно, скитайтесь меж мирами сотню лет. Таков закон.
— Нет у нас оболов, — упрямо повторил юноша. — Мы щитами друг друга прикрывали. Последнюю драхму на хлеб отдали вчера.
Харон окинул взглядом это бескрайнее, безмолвное войско. Они не просили. Они просто стояли. Они уже всё отдали там, наверху.
Перевозчик тяжело вздохнул. От этого вздоха на воде пошли круги, а туман на мгновение рассеялся, открыв багровое, лишенное солнца небо Аида.
— Ладно, — буркнул он так тихо, что воины не поверили своим ушам. — Залезайте. Давайте, живей! Не весь день ждать.
