«Мне нужен тот, кто оценит мою душу!» — заявила Лена, с тоской глядя на третью чашку раф-кофе в этой неделе.
Её подруга Катя, уже слышавшая это примерно сто раз, покрутила у виска:
— Лен, ну все парни — как под копирку. Им только внешнее подавай. Вот найди того, кому действительно интересно твоё внутреннее содержание.
Судьба, известная своей ироничностью, услышала это. И, видимо, решила подойти к вопросу со всей буквальностью.
На следующий день в любимом книжном Лену окликнул незнакомец. Он был чертовски (позже она оценит этот эпитет) хорош собой: идеальная линия бровей, пронзительные темные глаза, в которых словно мерцали далекие звезды, и улыбка, от которой по спине пробежал… не страх, нет… легкий, щекочущий морозец.
— Простите, вы уронили, — его голос был низким, бархатным, как ночь в дорогом особняке. Он протянул ей закладку с цитатой из Экзюпери.
Звали его Лука. Он появился будто из ниоткуда. И был он — мечта. Он не пялился на ее декольте, а внимательно слушал, когда она говорила о квантовой физике и смысле бытия. Он не перебивал ее историю о детской травме, связанной с потерей плюшевого зайца, а кивал с таким пониманием, будто сам присутствовал при этом. Он цитировал Борхеса, разбирался в современном искусстве и при этом умел готовить изумительную пасту карбонару.
— Он такой… глубокий, — вздыхала Лена в телефон Кате. — Он спрашивает, о чем я думаю перед сном. Он помнит имя моего первого учителя по фортепиано. Он говорит, что моя душа — это удивительный, сложный и прекрасный лабиринт.
— Подозрительно, — хмыкнула Катя. — Нормальные парни так не могут. Он точно не сектант?
Но Лена была очарована. Наконец-то тот, кто ценит ее не за фото в инстаграме, а за внутренний мир! Правда, некоторые детали смущали. Его квартира была удивительно прохладной, даже в жару. Его кот, огромный черный мейн-кун по имени Мефисто, смотрел на Лену оценивающим взглядом, от которого становилось не по себе. А один раз, когда она в сердцах сказала «чтоб тебя провалиться!», Лука чихнул, и в комнате пахло серой. Но он так извиняюще улыбнулся, что Лена списала это на соседей-химиков.
Кульминация наступила на романтическом ужине при свечах. Лука держал ее за руку и с неподдельным интересом слушал ее философские размышления о добре и зле.
— Знаешь, Лена, — сказал он, глядя на пламя свечи, которое на миг вытянулось в тонкий столбик. — Твоя душа действительно невероятна. Такая… многослойная. Со своими маленькими грешками, как изюминками в булке, с благородной плесенью сомнений, с терпкой ноткой непрощения… Это редкий, коллекционный экземпляр.
