-–
Буквица
Тихо было в келье старца Онуфрия. Пахло воском, сушеными травами и древностью. Пыльный луч солнца падал на пергамент, где его юный ученик Лука старательно выводил гусиным первом закорючки. Он учил буквицы.
– Опять у тебя «Добро» кривое, – вздохнул Лука, откладывая перо. – Просто палочка с кружком. Какая в ней мудрость?
Онуфрий, не поднимая глаз от своего свитка, улыбнулся:
–А ты не рисуй ее. Почувствуй.
В тот вечер Лука уснул за столом, положив голову на просмоленные доски. И ему приснился сон.
Он стоял в чистом поле, а перед ним парили в воздухе, словно живые, огромные, светящиеся буквы.
Аз – это был он сам, мальчик Лука. Он ощущал свои руки, ноги, биение сердца. Он понимал – «Я есмь».
Буки – стали вдруг не просто буквами, а древними дубами, в ветвях которых шепталась сама мудрость. А из-за ствола выглянул Веди – старец, похожий на Онуфрия, который лишь показал на небо, давая понять: «Ведаю, что Бог есть».
И тут Глаголь – не просто крюк с палочкой, а настоящий меч, обернутый вокруг рта. «Слово – это оружие, – понял Лука. – Им можно защитить, а можно ранить». И меч этот превратился в чашу, полную Добра – теплого, как хлеб из печи, и светлого, как утренняя заря.
«Есть Жизнь» – прозвучало в воздухе, и Лука увидел, как из чаши пробивается зеленый росток, тянущийся к солнцу. Это была буквица Живете.
Сон продолжился. Он увидел, как люди – Люди – сидят вокруг костра и Мыслете – думают. Их мысли были похожи на паутину света, соединяющую всех воедино. И от того, Како они мыслят – светло или темно, – зависело, каким будет их мир.
Потом явился Наш – большой, теплый дом с распахнутыми воротами, а над ним сиял Он – незримый, но ощутимый дух, дарующий тому дому Покой – прочную, нерушимую основу.
– Рцы Слово Твердо! – раздался глас, и Лука увидел воина, дающего клятву. Слова его были не просто звуком, а камнями, ложившимися в фундамент крепости.
Сон подходил к концу. Последним он увидел Цы – маленького трудолюбивого червя, точащего дерево. «Трудись, – шептал ему червь, – и обретешь покой – Ша и защиту – Ща».
Лука проснулся. Луч солнца уже скользил по его щеке. Он взглянул на пергамент, на кривое «Добро», которое выводил вчера. Теперь он видел не просто палочку с кружком. Он видел ту самую полную чашу, которую держит в руках человек, чтобы поделиться ею с миром.
Он обмакнул перо и начал писать заново. И каждая буквица ложилась на кожу не чернилами, а частицей того сна, того понимания.
Аз Бога Ведаю. Глаголь Добро. Есть Жизнь.
Онуфрий, наблюдая за ним, снова улыбнулся. Он не видел сна Луки, но видел, как из-под его пера рождалась уже не просто грамота. Рождалась мудрость. И это была самая главная Буквица – та, что была написана не на пергаменте, а в сердце.
