Глава 1. Прощание с березами
Холод родного Беловодья напоследок пытался удержать Ярославу за подол. Ветер с Великого озера бросал в лицо пригоршни мелкой, сухой ледяной крупы, которая колола щеки и застревала в ресницах. Яся стояла на высоком крыльце резного терема, кутаясь в соболью шубу, и смотрела, как слуги укладывают последние сундуки в тяжелые, обитые железом возки.
— Негоже реветь, царевна, — негромко проскрипела за спиной нянька Степанида. — Южане — народ гордый, они слез наших не понимают. Подумают, что ты слабая. А беловодские девки сроду слабыми не были.
Яся сглотнула горький, застрявший в горле комок и мазнула ладонью по щеке. Слез не было. Была только выжигающая изнутри пустота. Ей исполнилось девятнадцать — возраст, когда обычные девчата в Беловодье водят хороводы у костров на Купалу, гадают на суженых по речным венкам и выбирают парней по сердцу. Её же судьбу решили три пергаментных свитка с тяжелыми сургучными печатями. Один свиток увозил её за тысячи верст от дома — туда, где, по слухам, никогда не выпадает снег, а люди говорят на языке, похожем на пение речных птиц.
— Я не реву, нянюшка, — отозвалась Яся, и её голос прозвучал удивительно твердо, даже чуточку хрипло от морозного воздуха. — Я запоминаю.
Она запоминала запах. Этот неповторимый дух Беловодья: мокрая древесина, печной дым, прелая хвоя и острая, колющая свежесть чистого льда. В Нефритовой Империи, куда лежал её путь, пахло иначе — пряностями, сухими благовониями и цветущим жасмином. Об этом ей рассказывал посол, старый заносчивый чиновник в шелковом халате, который три месяца назад привез портрет её будущего мужа.
На том шелковом свитке Третий принц Ли Вэй выглядел как фарфоровая кукла: безупречные черты лица, высокие скулы, раскосые глаза, смотрящие сквозь зрителя с ледяным равнодушием, и длинные, прямые волосы цвета воронова крыла. «Принц Журавлей», так звали его при дворе за изящество движений и безжалостность в бою.
— Пора, доченька, — на крыльцо вышел отец, великий князь Всеволод.
За последние полгода он сильно сдал — седина полностью выбелила его окладистую бороду, а плечи, некогда державшие на себе тяжелую кольчугу, ссутулились. Он не смотрел дочери в глаза. Яся знала, почему. Беловодье проигрывало войну с кочевниками на восточных рубежах. Единственным спасением был союз с Югом — их сильная конница и пороховые мастера. Ценой этого спасения стала она.
Яся подошла к отцу, опустилась на колени прямо в пушистый сугроб и прижалась лбом к его сапогам. — Благослови, батюшка.
Тяжелая, мозолистая ладонь Всеволода легла на её непокрытую голову (девичью косу перед дорогой заплели туго, вплетя в неё жемчужные нити). — Будь счастлива, Яся. Если не сможешь... просто выживи там. Они чужие нам. Но они люди. Помни, кто ты. В твоих жилах течет кровь Хозяина Озер.
