Глава 1. Запах горького миндаля
Снег в Кит-Граде никогда не бывал просто белым. К полудню он покрывался серой копотью от сотен кузнечных горнов, а ближе к вечеру, в Шелковом посаде, окрашивался в нежно-розовый и лиловый — то был отсвет бумажных фонариков, которые чужеземцы из Поднебесной Империи зажигали над своими лавками.
Есения поправила тяжелый заячий полушубок и поглубже спрятала руки в муфту. Мороз сегодня кусался по-собачьи. Стоило выдохнуть, как воздух превращался в колючие ледяные иглы.
— Поторопись, Сеня! Если опоздаем к раздаче риса и соли у Шелковых ворот, мачеха с нас три шкуры спустит, — проворчал шедший впереди брат, тринадцатилетний Митька. Он то и дело шмыгал носом и подтягивал сползающие валенки.
— Иду я, иду, — тихо отозвалась Есения.
Она не любила Шелковый посад. Здесь всё казалось ей чужим, вычурным и обманчивым. С одной стороны улицы — привычные глазу пятистенные бревенчатые избы с резными петухами на коньках. С другой — вычурные двухэтажные пагоды с изогнутыми крышами, похожими на крылья замерзших птиц. На этих крышах вместо привычных славянских сосулек застывали причудливые ледяные драконы — их вырезали искусные мастера-маги из южных провинций.
В Кит-Граде два мира не просто столкнулись — они проросли друг в друга. Здесь пили сбитень, заедая его рисовыми лепешками, а на Николину зимнюю декретом наместника было велено вешать на ворота не только хвойные лапы, но и красные полоски бумаги с иероглифами — «на счастье».
У Шелковых ворот уже толпился народ. Пахло жареным кунжутом, дешевым табаком и мокрой шерстью. Есения остановилась у края площади, глядя, как чиновники в длинных, подбитых лисьим мехом халатах сверяют списки.
Вдруг толпа качнулась и затихала. Послышался глухой, мерный стук копыт. Но это были не низкорослые, лохматые северные лошадки.
По улице двигался эскорт. Четверо всадников на поджарых черных конях, чья шерсть лоснилась вопреки морозу. На всадниках были легкие, с виду почти невесомые доспехи из черненой стали и темно-красные плащи. Гвардия Лунного Дворца. Личные псы молодого наместника Империи.
Есения невольно сделала шаг назад, увлекая за собой Митьку. В Кит-Граде знали: если видишь Черных гвардейцев — смотри в землю. У них не было жалости, а их мечи-тачи с одинаковой легкостью резали и заговоренную кольчугу, и человеческую плоть.
Один из всадников ехал чуть впереди. В отличие от остальных, его лицо не скрывала маска. На вид ему было едва ли больше двадцати. Кожа — бледная, словно первый лед на реке, а прямые угольно-черные волосы, несмотря на стужу, не были покрыты шапкой — лишь перехвачены у затылка серебряной заколкой в виде змеи.
