Ноябрь в этом году выдался на редкость мерзким. Не тем холодом, что бодрит и кусает щеки, а сырой, липкой изморозью, которая пробиралась под воротник пальто, оседала на ресницах и делала воздух тяжелым, словно ватным. Карина ненавидела эту погоду. Она сидела на пассажирском сиденье старого, но ухоженного «Фольксвагена» и смотрела, как стекло запотевает от ее дыхания, размывая огни встречных машин в разноцветные кляксы. Голова гудела от шампанского и громкой музыки, которая все еще пульсировала в висках, хотя корпоратив закончился больше часа назад.
— Кать, ты как? — голос Евгения звучал отстраненно, как из-под воды. Он вел машину одной рукой, второй поправляя зеркало заднего вида. — Совсем вырубилась? Я же говорил, не надо было мешать шампанское с виски. Наташка из маркетинга, конечно, душа компании, но она и до добра не доведет.
Карина поморщилась. Не от слов, а от его тона. Слишком покровительственного, слишком уставшего. Он всегда так разговаривал с ней в последнее время, словно она была капризным ребенком, которому нужно объяснять элементарные вещи. Она хотела огрызнуться, сказать, что Наташка тут ни при чем, а если бы он не сидел весь вечер с телефоном, уткнувшись в какой-то рабочий чат, возможно, она бы и не пила столько. Но сил на ссору не было. Вместо этого она просто закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу.
— У меня завтра сдача рукописи, — тихо сказала она. — Корректура этого идиотского любовного романа. Там такие перлы, что я к утру поседею. Представляешь, героиня в первой главе «вдохнула запах боли». Как можно вдохнуть запах боли? Это же не аромат лаванды.
Евгений хмыкнул, но не поддержал разговор. Он перестроился в правый ряд, собираясь повернуть на пустынную трассу, которая вела к их коттеджному поселку за городом. За окном привычный городской пейзаж сменился черным провалом — фонарей здесь почти не было, и только свет фар выхватывал из темноты голые ветки придорожных деревьев, похожие на скрюченные пальцы старух. Карина поежилась.
— Включи печку, — попросила она. — У меня руки ледяные.
— Мы уже почти приехали, — ответил он, но все же потянулся к регулятору климата.
Этот момент она запомнит на всю жизнь. Мельчайшие детали, которые тогда казались абсолютно незначительными: хруст перчатки Евгения о пластик, красный огонек индикатора на приборной панели, предательски мигнувший в такт поворотнику, и его профиль, освещенный тусклым зеленоватым светом от часов на торпеде. Он чуть склонил голову, сосредоточенно глядя на дорогу. Красивый профиль. Волевой подбородок, который она так любила целовать, и ямочка на щеке, которая появлялась только тогда, когда он сдерживал улыбку.
