Лунный свет никогда не лгал. Он был единственным свидетелем, который не умел умолчать. Но в ту ночь даже луна закрыла лицо облаками — будто не хотела видеть того, что творилось в королевском дворце.
Она бежала по мраморным коридорам, прижимая к груди тёплый свёрток. Маленькая девочка не плакала — странно, не плакала, хотя должна была. Младенец спал, словно чувствовал, что тишина — единственное спасение. Няня, уже немолодая женщина с сединой в волосах, слышала за спиной топот тяжёлых сапог — стража императора. Нет, не императора. Теперь это была стража Леди Леды.
— Стой! Именем королевского дома! — кричали сзади.
Но она не останавливалась. Она знала, что значит остановиться. В её руках была не просто девочка — в ней текла лунная кровь, чистая, как вода в священном фонтане. Она была второй из двойни, той, кого Леда приказала убить, чтобы на троне остался только один наследник. Но няня успела выхватить её из колыбели, когда огонь уже пожирал детскую.
Дворец горел. Тьма и пламя смешались в единый хаос. Женщина выбежала на балкон, выходивший в сад. Перила были холодны, и ветер рвал её одежды.
— Отдай ребёнка, и я сохраню тебе жизнь! — голос Леди Леды раздался позади. Она стояла в дверях балкона, её белое платье было испачкано сажей, но лицо оставалось спокойным, почти безмятежным. В руках она держала кинжал с выгравированным лунным символом.
Няня прижала девочку к груди и засмеялась. Тихо, горько.
— Ты думаешь, что можешь переписать судьбу, Леда? — сказала она, глядя на фаворитку. — Ты не знаешь главного. У лунного света нет хозяев. Если ты убьёшь её, луна вернёт её в другом обличии.
— Бредни старой ведьмы, — отрезала Леда и шагнула вперёд.
Но няня уже перемахнула через перила. Она не разбилась — она упала в густые кроны древних деревьев, посаженных ещё первым императором. Ветви царапали лицо, рвали одежду, но она держала ребёнка так крепко, что костяшки пальцев побелели. Она упала на влажную землю, ощутила запах прелых листьев и собственной крови. Девочка, наконец, заплакала.
— Тсс, тихо, моя маленькая, — прошептала няня, поднимаясь на ноги, хромая. — Ты должна молчать. Ты должна быть никем, чтобы стать всем.
Она побежала к калитке в садовой стене, откуда начинался путь к городу. За её спиной дворец полыхал, и крики слуг тонули в реве пламени. Она не обернулась. Она знала, что император уже мёртв, что истинный наследник убит, а самозванец уже лежит в колыбели — сын Леды от неизвестного отца.
У калитки стоял старый садовник. Он молча открыл ей проход и сунул в руки холщовый мешок с лепёшками и водой.
