Москва встречала сентябрьским дождём. Капли барабанили по карнизу офиса, за окном которого открывался вид на шумное Садовое кольцо. Анна Сергеевна сидела за своим столом, перебирая бумаги — заурядные дела о кражах, мелких мошенничествах, потерянных кошельках. В двадцать семь лет она уже имела репутацию одного из самых проницательных частных детективов столицы, но судьба пока не баловала её по-настоящему сложными загадками.
Звонок раздался ровно в полдень.
— Анна Сергеевна? Я секретарь Константина Петровича Ветрова. У вас есть время на встречу сегодня?
Анна откинулась на спинку кресла. Фамилия Ветрова была известна каждому — сети отелей, рестораны, несколько телеканалов. Человек, чьё имя гремело на страницах Forbes.
— Час дня меня устроит.
Она и не подозревала, что через несколько часов её жизнь разделится на «до» и «после».
Дождь в Москве шёл уже третьи сутки. Сначала он казался освежающим — после душного августа каждый радовался прохладе. Но к середине сентября серая пелена превратилась в тупую, монотонную пытку. Капли барабанили по карнизу офиса, заливали подоконники, стекали по стеклу мутными ручьями, и мир за окном напоминал старую фотографию, с которой стёрлись все краски.
Анна Сергеевна сидела за своим столом, подперев щёку кулаком, и перебирала бумаги. Три дела на этой неделе: пропавшая кошка (нашлась у соседки), муж, подозревающий жену в измене (жена действительно изменяла, но это заказчика не устроило — он хотел романтического оправдания), и странные шорохи в подъезде (шуршали крысы). В двадцать семь лет она имела репутацию одного из самых острых частных детективов столицы — окончила курсы при МВД, стажировалась у легендарного сыщика Волобуева, раскрыла два громких дела о мошенничестве. Но последние полгода судьба не баловала её сложными загадками. Похоже, весь криминальный мир взял отпуск.
Офис представлял собой небольшую комнату в старом центре, между Садовым кольцом и Патриаршими прудами. Анна любила это место за высокие потолки, лепнину и запах кофе из соседней пекарни. Мебель была простая, но со вкусом: дубовый стол, кожаное кресло, стеллажи с папками. На стене висела карта Москвы, утыканная цветными булавками — каждая отмечала место преступления из её практики. Больше всего булавок скопилось в районе Тверской и у вокзалов. Меньше всего — на Рублёвке, что было странно: оттуда обычно звонили с просьбами о деликатном молчании, а не о настоящем расследовании.
Звонок раздался ровно в полдень.
— Анна Сергеевна? — голос был женский, профессионально вежливый, с той гладкой интонацией, которая бывает у секретарей больших начальников. — Вас беспокоит приёмная Константина Петровича Ветрова. У него к вам дело. Вы могли бы подъехать сегодня? Скажем, в час дня.
