Глава 1
Весна в Лир всегда приходила тихо.
Без лишней суеты, без резких перемен – просто однажды утром воздух становился мягче, свет теплее, а старые дома будто вздыхали после долгой зимы.
Питер де Виллер проснулся рано.
Не потому, что нужно было – скорее по привычке. Он всегда вставал раньше, чем требовал день, будто давал себе небольшую фору перед временем.
Дом его стоял на тихой улице – небольшой, с кирпичными стенами, потемневшими от дождей, и узким двориком позади. Ничего особенного, но в этом и было его достоинство: дом не отвлекал, не требовал внимания, а просто существовал рядом, как старый знакомый.
Питер накинул лёгкую куртку, взял чашку с кофе и вышел во двор.
Утренний воздух был прохладным, но уже с намёком на тепло. Где-то вдалеке лениво звякнул колокол, и город ещё только начинал просыпаться.
Он остановился, сделал глоток и закрыл глаза.
Кофе был крепким – таким, каким он любил: без сахара, без лишнего. Как и всё в его жизни.
Питер де Виллер был человеком, который предпочитал факты догадкам, документы – слухам, а прошлое – настоящему. История для него не была просто наукой. Это была система, в которой всё имело причину и следствие, где даже самая незначительная деталь могла изменить понимание целого.
Он всегда был историком.
Не стал им – а именно был. С тех самых пор, как впервые понял, что прошлое не исчезает, а просто ждёт, когда его найдут.
Он медленно прошёлся по двору.
У стены лежал старый камень – грубо обтёсанный, с едва заметным рисунком. Питер нашёл его много лет назад во время одной из экспедиций и так и не смог расстаться.
Иногда он ловил себя на мысли, что этот камень знает больше, чем многие книги.
Он остановился рядом с ним, провёл рукой по холодной поверхности и слегка улыбнулся.
Потом потянулся.
Движение было ленивым, почти кошачьим, но в нём чувствовалась сила – не показная, а спокойная, уверенная.
Питеру было около сорока. Высокий, с крепкой, но уже не юношеской фигурой. В волосах – тёмных, слегка волнистых – пробивалась седина, особенно на висках. Она не старила его, а скорее придавала ту самую серьёзность, которая приходит с опытом.
Лицо его было запоминающимся.
Прямой нос с лёгкой горбинкой, чёткие линии, аккуратные усы и борода, которые он носил скорее по привычке, чем из моды. И глаза – тёмно-карие, с тем самым едва уловимым огоньком, который появлялся, когда речь заходила о чём-то действительно интересном.
И сейчас этот огонёк загорелся.
Питер открыл глаза и посмотрел на утренний двор, но мысли его уже были далеко отсюда.
Впереди была поездка.
