Фары встречного грузовика неумолимо стали расти в размерах, заливая всё ослепляющим сиянием. Асфальт под колёсами спортивного мотоцикла превратился в размытую серую ленту, стрелка спидометра давно перевалила за отметку «150», и холодный ночной воздух рвал кожу даже сквозь экипировку.
Я не был пьян. Просто устал. Устал от монитора, от постоянных багов в коде, которые никак не хотели исправляться, от бессмысленных совещаний и от тишины своей пустой квартиры-студии на двадцать пятом этаже. Эта ночная гонка по пустому шоссе была единственным способом выдохнуть, почувствовать себя живым.
Может, водитель фуры, старый дальнобойщик, которому пора на пенсию, моргнул. Всего на секунду. Может, веки, налитые свинцовой усталостью после десяти часов за рулём, мимолётно закрылись и открылись. Но на скорости восемьдесят километров в час эта секунда превратилась в тридцать метров слепого пути. Грузовик плавно, почти незаметно, начал смещаться к разделительной полосе.
Я увидел это слишком поздно. Фура занимала уже половину полосы. Инстинкт взял верх над разумом. Я резко вывернул ручку газа, пытаясь проскочить слева, обогнать неповоротливого зверя. Мотоцикл взревел, вставая на заднее колесо, на короткий и на миг повис в невесомости… а затем удар.
Это был не звук. Звуки слились — скрежет металла, визг тормозов, звон разбитого пластика в глухой хлопок. Столкновение двух миров: тонкого алюминия и хрома с многотонной сталью. Мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Ветер исчез, сменившись резким, болезненным выдохом, который дёрнул меня назад, выбрасывая из седла и ломая ключицу с позвоночником о бензобак.
Двухколёсный монстр, кувыркаясь, полетел дальше по асфальту, высекая искры. А я остался лежать на дороге. Боль пришла не сразу. Сначала была странная, звенящая тишина. Потом — оглушительная какофония страданий. Я попытался вдохнуть, но лёгкие словно наполнились жидким огнём. Периферическим зрением я видел свет фар приближающихся машин, слышал чьи-то крики, и словно эхо сирены скорой помощи где-то там, далеко-далеко…
А потом реальность начала таять.
Сирены стихли, крики стали тише, пока не превратились в далёкий шелест осенней листвы. Свет померк. Яркое пятно фары грузовика стало тусклым, а после и вовсе превратилось в звенящую точку и утонуло во тьме. Осталась только боль, которая стала абсолютной, всепоглощающей. Запахи тоже изменились. Исчез едкий запах выхлопных газов и жжёной резины. Вместо них появился густой, удушливый смрад гари, дыма и чего-то ещё… чего-то металлического, похожего на кровь, но с привкусом озона.
