Ты в мир
пришла, не знавший доброты,
Где стыли
бронза, серебро и льды.
Где над
колыбелью ночь молчала,
Твоя душа
о вечном прошептала.
Ты — не
огонь, а угли у костра,
Что тлеют
тихо, но хранят жар до утра.
Ты шла
вперёд. Не дрогнув, не устав,
Сквозь
шёпот стен и горечь алых трав.
Ты не
пылала, чтобы ослеплять,
Ты тихо
грела, чтоб души наши согревать.
Ты забирала боль и прятала в
груди,
Чтоб я могла спокойно вдаль идти.
Пусть Тьма
опять дорогу преграждает,
Ты ни на
шаг назад не отступаешь.
И страха
нет: душа твоя ведь знает —
Кто до
конца идёт — не умирает.
Посвящается Амалии Брандт. С любовью и верой, Эльза Вогель
Иногда мне кажется, что я уже умерла. Что та Амалия, которая приехала в Академию полтора года назад, осталась лежать где-то в снегу. А та, кто сейчас сидит здесь и пишет эти строки, — просто её тень. Её призрак. Я помню, какой я была раньше. Я верила. Я думала, что смогу изменить этот мир, смогу стать сильной, смогу защитить тех, кого люблю. Я ошиблась. Мир не изменился, а стал только хуже. Сила не пришла. Я просто научилась терпеть. А тех, кого я любила, больше нет. Я даже не знаю, зачем я всё ещё здесь. Зачем я встаю по утрам. Зачем я тренируюсь. Если я доживу до того дня, когда снова встречу Лориана — может быть, тогда я наконец осознаю, зачем я всё это делаю. Или просто убью его и пойму, что это было единственное, что меня держало. А пока я просто жду. Сама не знаю чего.
Из дневника Амалии Брандт
В аду не бывает тихо.
Амалия поняла это в тот миг, когда первый огненный шар рухнул в землю всего в трёх шагах от неё. Мир разорвался светом и грохотом. Взрывная волна швырнула её назад. Спина с хрустом ударилась о каменную стену, воздух выбило из лёгких, и на несколько долгих секунд всё вокруг исчезло: небо, снег, крики, магия. Остался только нестерпимый звон в ушах, будто кто-то вонзил раскалённую иглу прямо в череп. Во рту разлился металлический привкус. Амалия даже не успела закричать.
— Амалия!
Голос Дормиэля прорвался сквозь звон в ушах. Амалия почувствовала, как его рука сжала её плечо, помогая подняться. Дормиэль был бледен, всё лицо перепачкано сажей, на виске запеклась кровь.
— Назад, чтоб его! — Дормиэль почти сорвал голос, перекрывая грохот новой волны заклинаний. — К стене, Амалия! Живо!
Амалия не помнила, как они добежали до каменной ограды. Не помнила, как упала на колени, чувствуя, как снег обжигает руки, как холод смешивается с жаром от падающих искр. Золотые щиты магов Света вспыхивали и гасли один за другим, погребая под собой надежду на спасение.
Шесть месяцев назад Амалия стояла на балконе башни Света и думала, что хуже уже быть не может. Шесть месяцев назад она ещё верила, что боль имеет предел, страх — форму, а ужас — границы. Шесть месяцев она училась быть Хранительницей: держать защиту, читать руны, не дрожать под взглядом леди Ирены, не падать от усталости, не плакать после полуночи, когда пальцы кровоточили от бесконечных тренировок. И вот теперь она снова была здесь. В центре хаоса. В центре того, что ненавидела больше всего.
