Кота оштрафовали во вторник.
Штраф выписали как положено: на гербовой бумаге, с печатью Палаты Одобрения, в двух экземплярах. «Кот серый, обыкновенный, по кличке Хмуря, неоднократно замечен у булочной на улице Кулис без маски и, следовательно, без улыбки. Взыскать три рыбьих хвоста или одну мышь. Обжалованию подлежит до закрытия Палаты».
Хмуря бумагу понюхал и сел на неё сверху. Платить он не собирался. Он вообще никогда ни за что не платил и считал, что город должен ему, а не наоборот.
В Городе улыбок улыбаться обязаны все. Люди, собаки, лошади, даже голуби на площади Колокола, хотя голубям выдают маски попроще, картонные, и к вечеру они размокают. Все, кроме одного серого кота с драным левым ухом. Хмуря укусил трёх мастеров, которые пытались примерить ему маску, и одного инспектора, который просто проходил мимо. Инспектора он укусил, как потом объяснила Забава, «на всякий случай, для порядка».
Забава прятала его пять лет. Это было нетрудно: Хмуря и сам прекрасно умел прятаться. Из дома он почти не выходил, днём спал на чердаке, а если и гулял, то тайком, по крышам, где его никто не видел. Улицы он не любил: на улицах все в масках, а он нет. Но каждое утро, на рассвете, в тот час, когда лебёдка за крышами только начинала со скрипом тянуть вверх солнце и улица ещё спала, он спускался по водосточной трубе и садился на лавку у булочной. Ненадолго. До первых ставней. Знали об этом трое: булочник, Мира и сам кот.
Мира видела это каждое утро. Её мастерская стояла в соседнем доме, Мира вставала раньше всех на улице, и когда она открывала ставни, кот уже сидел на лавке. Сидел не так, как сидят коты. Он сидел, как сидят рядом с кем-то. Чуть в стороне от середины, оставив место. Иногда тёрся головой о воздух у самого края лавки и закрывал глаза. Иногда мурлыкал так громко, что было слышно сквозь стекло. Однажды он даже перевернулся на спину и подставил живот, а это Хмуря не позволял никому, даже Забаве.